Пейзаж с чудовищем

Белые павлины – достопримечательность виллы Геката, как и невысокие пальмы, привезенные хозяевами виллы с заморских южных островов и беспорядочно высаженные среди лавровых и миртовых деревьев небольшого парка.

Однажды драматург Эмиль Ожье, услышавший крики белых павлинов, обмолвился, что так, наверное, кричат грешники в глубинах Дантова ада. Они тогда сидели в курительной втроем: Эмиль Ожье, князь Фабрицио Салина из Палермо по прозвищу Леопард и он – Йохан Кхевенхюллер – нынешний арендатор виллы Геката.

Он еще тогда подумал: эти протяжные мяукающие крики совсем не подходят для той картины ада, что рисует себе порой он сам. Когда грешников – убийц, развратителей, клятвопреступников – бесы вздымают на раскаленных вилах и сдирают с них кожу, словно кожуру с перезрелого апельсина, те орут и визжат, а потом просто стонут, мычат, как животные, лишившись языков, вырванных адскими клещами.

А павлины – они просто кричат.

Вот и сейчас их крики доносятся из ночного парка, укутанного сырым туманом.

– Он бредит. Йохан, ты слышишь меня?

Йохан Кхевенхюллер повернулся от окна к жене.

– Что, Либби?

– Он бредит. Mein Vater, mein Vater, und h?rest du nicht? Was Erlk?ning mir leise verspricht? «Родимый, лесной царь со мной говорит, он золото, перлы и радость сулит». Он постоянно шепчет, читает в бреду «Лесного царя». Врач дал ему еще горькой настойки. Говорит, что опасности нет, к утру жар спадет.

– Не знал, что он любит Гете, – сказал Йохан Кхевенхюллер.

– Что нам делать, Йохан?

– Иди к гостям, Либби.

Но она не сдвинулась с места.

– Прибыл нарочный с бумагами от поверенного в делах. Я прочла сопроводительную записку – поверенный и его стряпчие прибудут в Рим из Вены на следующей неделе. Они собираются ознакомить Готлиба со всеми документами и дать ему на подпись акт о вступлении во владение замком непосредственно в день его рождения. В день его совершеннолетия. Йохан, да ты слышишь меня?

Он смотрел на жену.

– Они введут его в наследство согласно завещанию и положат конец твоему опекунству по формальным основаниям. Титул и так принадлежит ему по рождению – он князь Кхевенхюллер. Ему достанется все. А что будет с нами? Мы станем приживалами в замке Ландскрон?

– Когда-то это все равно должно было случиться. День его совершеннолетия. Готлиб вырос.

– А что будет с Францем? Что будет с нашим сыном? – спросила Либби. – Ладно мы. Я приму любую судьбу.