На рандеву с тенью

 – А на будущее – совет: если снова к нам заглянете… Короче, если заскочишь на огонек, выбирай вот такие шузы, – она горделиво ткнула на свои шнурованные ботинки на толстой подошве. – А не эти свои итальянские финтифлюшки.

Катя с печалью в сердце смотрела на свои новые босоножки: прозрачный каблучок, ремешки-перепонки – все было заляпано землей.

– А я думала, этот Большой провал – пещера, – сказала она, шагая за своей провожатой.

– А это просто дыра. Только это не Большой провал.

– Другой вход? – Катя нахмурилась: надо же.

– Там, – Майя махнула в сторону лагеря. – Километра полтора к северу.

– А почему же мы тогда идем?..

– Майка, давай быстрее, шевелись! Швед передал – они уже на подходе. – На кромке поля копошились трое – все в касках, в измазанных землей брезентовых куртках и резиновых сапогах. Но все – существа женского пола. Катя узнала ту самую девицу, которая так нелюбезно разговаривала с ней вчера у палаток. В руке она тоже держала рацию.

– Как там Свиря? Держится? – озабоченно спросила Майя, на ходу разрывая пакет и начиная осторожно разматывать веревку.

– Ничего, сама идет. Швед сказал: вроде что-то есть. Но связь плохая! Слышимость просто никакая.

И Катя наконец узрела «провал», или, как это еще называли, «штольню». Просто на обочине поля была поляна. На ней – пень. Давным-давно здесь грозой с корнем вывернуло старую ель. Ливни размыли глину, часть грунта просела. И теперь в земле зияла узкая черная дыра-лаз. Настолько узкая, что взрослому, пожалуй, и не протиснуться.

У Кати мурашки побежали по телу. Глина по краям лаза была сырой, тут и там торчали узловатые корни, а кое-где копошились жирные розовые дождевые черви. «Штольня» напоминала гигантский кротовый ход, уходивший вниз под углом в сорок пять градусов. Оттуда несло сыростью, плесенью и гнилью, как из потревоженной могилы. Нет, свое первое знакомство со Съянами Катя представляла себе совсем не так.

– Снова вы к нам? – молодая женщина, с которой Катя беседовала накануне, тоже, подобно Майе, смерила ее с ног до головы насмешливым взглядом.

Тут в рации у нее что-то щелкнуло, зашипело, раздались обрывки какой-то фразы.

– Да, да, Швед, слышим тебя! Мы уже готовы! Они идут, – объявила она своим. – Свиря идет первая, замыкающий Швед.

Они все смотрели напряженно вниз. Майя, сделав на веревке скользящую петлю, опустила ее в провал.