Коридор затмений

– Нет, исключено! Папа, да скажи им! – Василий Зайцев глянул на Гущина в упор – чего, мол, вы добиваетесь, а?

– Позови Адама, – снова велел Зайцев-старший.

Василий раздраженно пожал плечами и ушел.

– Насчет того, что вы говорили нам, не волнуйтесь, – полковник Гущин помолчал. – Ваше право говорить, что думаете. И мне жаль, что… со здоровьем у вас так все…

– Значит, не накатаете на меня донос? – Зайцев презрительно усмехнулся. – А то пишите – контора пишет. Сажайте меня. Мне уже все равно где умирать – дома ли, в больнице, в тюрьме… Врачи от меня отказались.

В комнату вернулся Василий, с ним зашел высокий светловолосый подросток в черной толстовке с капюшоном. Клавдий и Макар лишь глянули на него и…

– Ты по озеру на лодке плаваешь? – спросил его Зайцев.

– Плаваю, Иван Петрович, гребу, тренирую мускулы, – голос у Адама был уже юношеский, грубоватый, хотя и срывался на мальчишеский дерзкий фальцет.

– К соседям на огонек заплывал, у которых девочки маленькие?

– Малявки две? Мне интересно стало просто – кто там поселился? Дом ведь всю зиму пустовал.

– Не один раз сплавал ты в гости, – возразил полковник Гущин. – Подарок своим новым маленьким друзьям привез.

– Какой подарок? – Адам глядел на них с усмешкой.

– Жабу в аквариуме.

– Какую еще жабу? – Самая светлая и самая простодушная улыбка осветила лицо подростка – узкое как лезвие ножа, не по-детски красивое.

– С короной на голове, которую ты нитками прямо к коже пришил.

– Какую корону? Иван Петрович, чего они волну гонят на меня? Я понятия не имею, о чем они говорят.

Клавдий Мамонтов подумал – или препираться с ним в присутствии больного раком отчима, или просто оттаскать его за уши прямо сейчас. Наглый. Лживый. Смеется над ними. Издевается.

– Не ходи в гости к соседям. Там тебе не рады, – велел Зайцев-старший. – Больше он к вам никогда не придет. И на лодке не приплывет. Инцидент исчерпан?

– Да, – полковник Гущин кивнул. – Хотелось бы надеяться, что ваш младший слова принял к сведению.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – Адам еще светлее улыбнулся. – Все, я свободен?

Он повернулся и исчез за дверью.

– Он никогда больше к вашим детям не придет, спи спокойно, страна, – объявил Зайцев-старший.

– Уходите, папе надо лечь, – Василий буквально выгонял их.

И они покинули мрачную комнату-палату. Спустились по винтовой лестнице в кухню.