Молчание сфинкса

Молодых, нашего с тобой возраста, по пальцам можно считать.

Никита достал из папки справку, полученную сегодня утром из архива Информационного центра. Справка была изъята из старого дела, и тот, кто ее некогда составил, явно был не в ладах с грамматикой и русским языком. «10 ноября 1982 года в ПБ-5 поселка Тутыши Московской области находящийся на принудительном излечении судимый по статьям 108 ч. 2 и 117-й УК РСФСР гражданин Кибалко Петр Борисович 1950-го года рождения совершил на территории ПБ-5 убийство главврача ПБ-5 гражданина Луговского М.

С., после чего совершил побег с территории больницы. Задержан правоохранительными органами 2 декабря 1982 года в районе мелиоративной станции совхоза «Путь Октября». При задержании оказал сотрудникам милиции сопротивление. По приговору суда направлен на продолжение принудительного лечения в спец ПБ-316 в Иркутскую область. Скончался в 1984 году».

Колосов передал справку Кулешову. Тот прочел, пожал плечами.

– Слыхал я, был тут такой случай давно, – сказал он.

 – Но я не в курсе, я тогда только в Омскую вышку поступил. А что ты вдруг архив стал запрашивать, Никита Михалыч?

– В Лесном дело-то было. Свидетель мне об этом сообщил – Захаров, знаешь такого?

– Как не знать. Бывший наш директор школы. С отцом Дмитрием дружен был давно, старостой был церковным последнее время.

– Проверили, как я просил, где он находился, что делал в день убийства?

– Ну кое-что выяснили по нему. Утром Захаров был в церкви. Часов примерно до десяти. Потом видели его здесь, в Воздвиженском, в магазине продуктовом.

Вернулся он домой около трех часов дня. Затем находился дома.

– А вечером, в шесть часов?

– Соседи не видели, чтобы он куда-то выходил со двора. Жена говорит – был дома, с внуками играл, телевизор смотрел. После «Времени», по ее словам, они спать легли. Тут у нас, Никита, не Москва, спать рано ложатся, с курами. Чего свет-то зря жечь?

– Насчет Мячикова что-нибудь есть?

– Ну этого придурка я лично как облупленного знаю, – Кулешов усмехнулся, – при мне он тут куролесил, публично при женском поле, так сказать, обнажался.

– Чокнутый он? – спросил Колосов.

– Да вроде нет. Чтобы там заговаривался или слюни пускал, как олигофрен, – этого нет, но с чудиной, факт.

– Так где же он? Нашли его?

– Ищем. Дома его нет, на станции – он там часто ошивается – тоже. Да не беспокойся ты, найдем, никуда он от нас не денется. Только, если честно, в то, что он отца Дмитрия убил, я не верю.