В дебрях урмана

Тихон шагал рядом и тоже думал о человеке, которого знал Гребнев, – что за личность, каков характер?

Хрусталёв стоял на перроне аэровокзала в куртке и чёрного цвета штанах, на голове серая фетровая кепка, из-под козырька которой пристально разглядывал прибывших пассажиров, и тут среди них заметил знакомое лицо.

– Гребан! – воскликнул Хрусталёв, и бросился обниматься с Гребневым.

– Привет, Захар, привет! – ответил Борис и дружески пожал руку. – А ты чуток изменился – разжирел, гляжу, воля на пользу идёт, знать, жрёшь от пуза.

– Есть малёхо.

Груздев стоял рядом, ждал, когда же двое друзей обменяются любезностями. Тут Хрусталёв заметил молодого человека, стоявшего подле и молчавшего. Он понял, что этот спутник прибыл вместе с Гребневым, и удивлённо спросил:

– С тобой, что ли?

– Со мной, – ответил Борис. – Знакомься, мой брат Тихон.

– Ты ж говорил никого у тебя нет из родни.

– Не было, а теперь есть.

– Лады, потом разберёмся, – улыбнулся Хрусталёв и пожал руку Груздеву: – Будем знакомы, я Захар Хрусталёв, есть и прозвище – Хрящ, клич, как нравится.

Тихон назвал своё имя и фамилию, оставшись довольным весёлым характером нового знакомого. В Хряще было что-то подкупающее, притягательное, но что, Тихон понять не мог, главное, напарник Бориса ему понравился.

– Поехали ко мне на хату, а там и встречу обмоем и пошепчемся, – распорядился Хрусталёв, увлекая гостей за собой к стоянке частных извозчиков.

Ехали по городу и через окна машины разглядывали город, по дороге Гребнев предложил:

– Надо бы тормознуть у какой лавки, водочки купить и закусону.

– Не парься, всё есть, голодом томить не буду, – рассмеялся Хрусталёв.

Наконец «Москвич-401» остановился у небольшого дома, расположенного на окраине города. Здесь частный сектор, с усадьбами и небольшими огородами. Вышли из машины, Хрящ открыл калитку и пригласил:

– Заходи, братва!

Провёл во двор, отомкнул замок и широко открыл дверь.

– Прошу в моё скромное логово.

– Но не забывайте, что в гостях, – вставил Борис.

– Нет, Боря, тут ты не прав, наоборот, забудьте, что в гостях, и располагайтесь как дома.

– Коли так, тогда замётано. Хата-то твоя?

– Нет, одного кента, его уж в живых нет, на меня переписано.

Хрусталев для встречи, вернее, для угощения друга подготовился основательно. Еды было всякой и впрок, и хорошо, что так, поскольку Гребнев прибыл не один.