Циклоп и нимфа

В комнате лишь свечи, они бесполезны при таком ветре, – Мамонтов огляделся по сторонам, увидел над входом в людскую тусклый фонарь, подошел и сорвал его.

Пятно света выхватило цепочку следов на снегу – от окна через двор гостиницы в сугробы и…

– Это могут быть следы того мужика, трактирного слуги, – сказал Мамонтов, размахивая фонарем. – Но проверить все равно стоит.

Они, отворачиваясь от ледяного ветра, побрели по следу. Он вел не к площади, не к какому-то из строений трактира и гостиницы, а туда, где не было ни сараев, ни изб – ничего.

Если во дворе цепочка следов еще как-то просматривалась, то чем дальше, тем сильнее снег заметал ее. Сугробы… И впереди сугробы… Но внезапно…

– Черт возьми, овраг! – Пушкин-младший не удержал равновесие и скатился на спине в этот самый овраг. – Клавдий, давай сюда. Здесь какие-то пятна на снегу, посвети мне!

Мамонтов тоже съехал в овраг, встал на ноги, вскинул фонарь, и в его свете они увидели на обледенелой кромке что-то черное.

– Кровь. Убийца дошел до оврага, возможно, упал, как и я.

У него одежда в крови, и он здесь катался в снегу, пытаясь очиститься, снегом смыть эту кровь с себя… А где он выбрался? Куда направился?

Они пытались осмотреть склоны оврага. Однако снегу намело столько, что понять что-либо было уже невозможно.

– Когда их убили, как ты думаешь? – спросил Клавдий Мамонтов. – Они же наверняка кричали. Почему ни мы и никто в гостинице и в трактире их криков не слышали?

– Фейерверк. Помнишь, как громыхало, полыхало? Тела еще не успели остыть.

Часа не прошло с момента их смерти. И кровь не свернулась еще, – Пушкин-младший выбрался из оврага, наклонился и протянул руку Мамонтову, вытаскивая и его.

Они побрели уже наугад. Никаких следов. Все замело.

Снег, снег, снег…

Мамонтов поднял взор к небесам: мутно небо… ночь мутна… невидимкою луна освещает… страшно, страшно поневоле средь неведомых… в беспредельной вышине… надрывая сердце мне…

Он дотронулся до лица, стирая с него пот и талый снег.

Ничего, кроме снега и тьмы.

И вроде как бескрайнее заснеженное поле. Как они здесь очутились в одночасье? Неужели заблудились?

Но, оглянувшись, он увидел на фоне мутного неба темную громаду. Это была колокольня собора Михаила Архангела. Выходит, они отошли совсем недалеко от гостиницы.

– Все, здесь мы больше ничего не найдем, – сказал Пушкин-младший, отворачиваясь от ветра. – Пошли назад – мне надо собрать солдат пожарной команды. Прочесать здесь все с фонарями и факелами.