Циклоп и нимфа

Потому что если имеется хоть малейшее подозрение в том, что имел место суицид клиента, то договор теряет…

– Какой еще суицид! Савву Стальевича убили, – мрачно изрекла Меланья. – Макар, помолчи, дай мне сказать… Это огромное горе, что так внезапно обрушилось на нас, не может заставить нас закрыть глаза на вопиющие факты. Полицейские нам объявили – это отравление. Экспертиза нашла в теле свекра яд. Вы понимаете, что это значит?

– Одной из версий полиции является версия самоубийства, – ответила Катя.

– И какова реакция фонда? – спросил Макар.

– Мы пришли к выводу, что необходимо независимое детальное расследование происшедшего.

– И они прислали вас все это расследовать?

– Да, – кивнула Катя. – Если вы, как сын и наследник, не имеете на это возражений. Вы, конечно, можете отказаться, но боюсь, что тогда с выплатой страховки возникнут значительные сложности и…

– Расследуйте, – Макар пожал плечами.

– Нам потребуется сбор информации, – проговорил Клавдий Мамонтов. – Мы будем вынуждены задержаться в городе, посещать ваш дом и разговаривать с теми, кто…

– Да с кем угодно беседуйте, – Макар глянул на Катю. – Я нашим всем скажу – Ларисе – это помощница и секретарь отца, Дроздову Ивану Аркадьевичу, кузину Галу попрошу. Она ради дяди и меня все сделает. И горничная наша Маша с вами поговорит. И Кузьма, он у нас тоже помощник по хозяйству.

– Спасибо, что вы так быстро решили все эти вопросы, – поблагодарил его Мамонтов.

– Я не ради денег это делаю, – пристально глядя на Клавдия, произнес Макар. – Не ради страховки. Мой отец мертв. И полиция нашла какой-то яд. Я хочу понять, что это такое. Что вообще случилось. Я бы, может, сам детектива нанял, если бы фонд этим не занялся. В этом деле надо разобраться до конца.

– Это хладнокровное убийство, – повторила Меланья. – Мой свекор Савва Стальевич никогда бы не наложил на себя руки. Он был религиозный человек.

– Да, я читал в интернете насчет его визитов со всем своим департаментом на Афон, – не удержался Клавдий Мамонтов.

– Пресса может зубоскалить как угодно, – отрезала Меланья. – Но мы его знали лучше, чем кто-либо. Он верил в Бога. Он был предан своей семье. Он любил нас. Меня, детей… Он обожал Макара.