Флердоранж – аромат траура

Вся фигура словно грубо вытесана из дубового чурбака и одновременно дышит уверенностью, силой и бесшабашной молодцеватостью. Из одежды – только черная безрукавка да брюки цвета хаки. На правом предплечье, где тугими шарами наливаются бицепсы, – смутная татуировка, сливовый вид которой на загорелой коже отнюдь не внушает доверия на пустынном деревенском тракте. На шее – толстая золотая цепочка.

Катя заметила сначала все эти отдельные подозрительные детали, а уж только потом взглянула незнакомцу в глаза. Глаза были ярко-голубого цвета, как незабудки.

Они создавали какой-то забавный и одновременно светлый диссонанс с грубой лепкой лица и фигуры.

– Что, сломались? – спросил незнакомец, наклоняясь к открытому окну своего вездехода.

– Нет, – ответила Катя. – Все в порядке.

– А чего ж зависли?

– Просто отдыхаю, – Катя демонстративно закрыла свою дверцу на защелку – бог его знает этого голубоглазого. Внешность самая разбойничья.

– Что, как папа Штирлиц по дороге в Берлин? – ухмыльнулся водитель «Шевроле».

 – Я вас, может, разбудил?

– Нет, – Катя отвечала вежливо и независимо – по крайней мере ей так казалось. А сама уже украдкой тянула сотовый из «бардачка» – мало ли… Наберешь 02 вслепую, авось Трубников и услышит.

– Значит, с тачкой все в порядке? Тогда большой привет. Долго тут не спи и не мечтай, – сказал незнакомец задушевно. – Там сзади цистерны с молоком ползут. На первой Жорка Морозов из Рогатова. Ему пьяному на пути не попадайся. Живо всю задницу до бензобака всмятку сплющит, – он кивнул на кузов Катиной «семерки».

 – И не хнычь потом, что я тебя не предупредил.

Внедорожник с ревом газанул, и только пыль взвилась на дороге. Катя быстро завелась и поехала. Молоковозы догнали ее уже на шоссе. Из кабины головного молоковоза лилась громкая песня из врубленной на полную громкость магнитолы. Впереди на обочине замаячил салатовый жилет гаишника. И молоковозы сразу отстали, а радио заглохло.

Катя вздохнула с облегчением: Славянолужье, арриведерчи.

Есть места, в которые лучше не возвращаться. Потому что – и в этом ваше сердце не лжет – ничего хорошего из этого все равно не выйдет. По дороге домой Катя искренне думала, что в Славянолужье она не вернется никогда.

На закате, когда солнце медленно опускалось в реку, окутывая лес и луга сумеречной дымкой, Николай Христофорович Трубников приехал на мотоцикле на хутор Татарский. Название места было старым, но от старины почти ничего не осталось.