Флердоранж – аромат траура

Время смерти, судя по тем признакам, что я наблюдаю, приблизительно от двух до трех часов утра.

– Темно, значит, еще было. Не рассвело, – тихо сказал Трубников. – А петухи-то уже пропели…

В этом его мимолетном замечании было нечто странное. И странность эта была не в словах, а в тоне, каким Трубников произнес последнюю фразу. «Что-то не то, – подумала Катя. – И он, как и Никита, явно что-то скрывает, недоговаривает».

– Когда будет готово ваше заключение? – спросила она патологоанатома.

– Думаю, к вечеру управлюсь с этим, – эксперт кивнул на труп.

 – Дня за два все суммирую, обобщу и напишу. Колосов Никита Михайлович просил лично ему копию по факсу переслать. Я, честно говоря, его самого сегодня ждал. Почему он не приехал?

– Он очень занят по другому делу, – сказала Катя. – А почему вы ждали сюда именно его?

– Ну как же… Нам ведь с ним прошлым летом, когда из Тульского управления сообщение пришло о… – патологоанатом, наткнувшись на взгляд Трубникова, внезапно умолк. – Одним словом, передайте Никите Михайловичу, что копию заключения я ему сразу же перешлю, – сказал он Кате после паузы.

– Хорошо, я передам, – ответила Катя. – Не смею больше отвлекать вас от дела.

– Куда теперь, Николай Христофорович? – спросила она Трубникова на улице, решив… пока не опережать событий. Что ж, в принципе от начальника отдела убийств ничего другого она и не ожидала. Скрытность Колосова была просто профессиональной болезнью.

Однако, не посвящая ее фактически ни в какие детали происшедшего, Никита все же зачем-то послал ее сюда, в это Славянолужье.

Значит, для чего-то она, Катя, была нужна ему именно здесь.

– Куда теперь? – повторила она свой прежний вопрос. – Вы там, в поле, обмолвились, что наступит время обсудить главный вопрос.

– Главный-то? – Трубников прищурился. – Да я уж и не знаю, как и быть с ним. Я Никиту Михайловича просил человека прислать опытного, знающего, чтобы в контакт он войти смог с главным нашим свидетелем.

– С Полиной Чибисовой? – спросила Катя. – Она где сейчас – в больнице?

– Дома она.

Невозможно было ее в больницу везти – так она кричала, вырывалась. Отец не дал, домой ее увез. Туда врачи поехали. Но и там ничего не вышло. Ее ведь даже не осмотрели, не освидетельствовали как полагается. Не в смысле ран, нет, а в смысле… Слышали, про что Савва Бранкович-то спрашивал?

– Вы не установили, была ли она изнасилована? Значит, есть подозрения, что была?

– Трусы-то я ее где нашел? – сказал Трубников. – То-то.