Знакомство

Какой, однако, впечатлительный мужчина!

– Ну-с, – сказал седой, поглаживая бороду двумя руками, – а меня-то вы, Анна Федоровна, узнаете? Как я вас, маленькую, ландринками угощал, когда вы в инфлюэнце лежали? У нас-то с вами старая дружба, а? Я Соловьев, Алексей Эдуардович, ваш доктор, и маменьку вашу пользую, и сестрицу. И батюшка ваш на моих руках скончался… Неужели забыли-с?

– Я вас не знаю, я вас увидела сегодня впервые, – это было правдой, но никто не верил.

– А скажите, Анна Федоровна, фамилия ваша как? Помните?

Спросил бы что попроще… Откуда же я знаю? Я так и сказала:

– Фамилию Анны Федоровны я не знаю.

Маман опять заахала:

– Анна, это невозможно – забыть, что ты Назарьева! Древний род!

Но доктор, кажется, совсем не удивился и продолжал меня допрашивать:

– А какой сегодня день недели?

– У вас какой – не знаю. У нас был четверг.

– Четверг? Так-так… Ну, а число сегодня какое?

– С утра было одиннадцатое марта. А год… Какая теперь разница? А тут, у вас, какое сегодня число? Какой день недели?

– А позвольте поинтересоваться, вы разве не с нами-с? Тогда где это – у вас?

Но я решила больше не раскрывать рта, молча подобрала туфли, надела их и поплотнее завернулась в шаль, нечаянно задев ее концом застенчивого адвоката.

Усевшись на свой стул, я стала смотреть на доктора. Доктор молчал и все разглаживал на две стороны бороду. Понятно, думает, какой же поставить диагноз… Тут маман заговорила по-французски. Обращалась она явно ко мне. Я опять не поняла ни слова.

– Мамаша! – как можно спокойней сказала я. – В двадцатый раз повторяю: не знаю я французского, только отдельные слова. Десюдепорт, например. Пардон. Мон ами. Ма шери. Сувенир. Шофер. Маникюр. Тренажер. I do not speak French! You understand? Ву компрене? Еще слово по-французски – и я не знаю, что сделаю… вот… сниму блузку!

Мадам закрылась платочком, доктор крякнул. Адвокат сделался алым от макушки до галстука.

– Антон Владимирович, ну пустите меня на место преступления, ну, пожалуйста! – я повернулась к адвокату и принялась строить ему глазки, совершенно не представляя себе, как это выглядит со стороны, но надеясь, что мои ужимки будут иметь успех.

Адвокатов румянец распространился, кажется, до затылка, но брюнет взял себя в руки:

– Если доктор не против, если Мария Петровна даст согласие, и если следователь разрешит…

– У, как много условий… Маман, вы не против? Доктор, давайте поставим эксперимент – вернем меня туда, где случилось убийство.