29 отравленных принцев

Колосов отшвырнул к борту сунувшегося к нему второго парня.

– Ах, ты так? Эй, наших бьют! – истошно завопил третий. – Братва!

А четвертый, самый здоровый и самый пьяный, ринулся на Никиту, как бык на красную тряпку, плотоядно обещая: «Ну все, нарвался, убью!»

– Прекратите! – завизжала Катя. – Хулиганы!

Снизу по трапу громыхали чьи-то кроссовки. Четвертый нападавший размахнулся и… Это был удар так удар! Колосов на какую-то долю секунды замешкался, и его точно волной отбросило к борту – бац!

Чем бы закончилось сражение – неизвестно, но тут из рубки выскочили трое дюжих матросов и сам капитан (Катя совсем испугалась – если все тут, то кто же стоит у руля? А по курсу впереди Метромост!).

– Смирно! – рявкнул капитан на всю Москву-реку. – Кончай дебош!

Матросы столкнули драчунов в трюм, Колосова за компанию со всеми. Катя побежала вниз по трапу – только каблучки застучали.

– Черти! – орал капитан. – Тут люди отдыхать сели, а они рожи друг другу полируют! Все вон, за борт, мать вашу, отдать швартовы!

Теплоход причалил к маленькой пристани за Метромостом.

– Ничего себе, – хмыкнул Никита, – да кто он такой вообще на своей калоше?

– Хватит, – взмолилась Катя, – с меня довольно! Я ухожу домой!

Она огляделась – темная ночь. Слева – стройка, над головой Метромост – там орут рабочие, сверкает сварка, сыплются голубые искры, стучат молотки, гудит компрессор. Справа – покрытые лесом холмы. У ног – Москва-река, тихая, черная, как чернила, и пустая.

В глаза бьет мутным светом одинокий фонарь, освещающий причал.

– Черт, глаз болит, – услышала она голос Колосова. Четвертый дебошир не промазал: левый глаз начальника отдела убийств налился сочным лиловым сиянием.

– Там фонарь, – грустно сказала Катя, – тут фонарь, – она подошла, дотронулась до его лица. – Очень больно? Знаешь, ты сейчас ужасно похож на моего мужа.

– Сейчас машину поймаю, отвезу тебя домой, – сказал Никита. После упоминания словечка «муж» он сразу же снял руки с Катиных плеч, – нашу сугубо деловую беседу грубо прервали. Тысячу извинений.

– Вон там, кажется, дорога, – сказала Катя, – это точно Лужники. Только нам вообще-то на ту сторону, на тот берег…

По асфальтовой дорожке в кромешной тьме они поднялись на холм.