Валерия

Мужественность его лицу придавал сломанный нос и небольшой шрам, пересекающий правую щеку.

Олег прекрасно помнил, что полгода назад этого шрама не было, а вот нос видимо был сломан давно, в подростковом возрасте, потому что после перелома еще продолжал расти. На это обстоятельство Олег обратил внимание еще тогда, полгода назад и теперь, внимательно разглядывая собеседника, решил, что не ошибся.

– Вы можете уделить мне полчаса времени? – Кирилл выглядел озабоченным.

– Конечно, – ответил Олег.

Они дошли до ближайшей пельменной и устроились в уголке, подальше от разношерстной нетрезвой компании, наполнявшей почти все небольшое помещение.

– Извините, но я без предисловий. По тому убийству была проделана большая работа, но убийцу мы так и не нашли. Было несколько подозреваемых, однако доказать ничего не удалось. Дело приостановили. Сейчас муж убитой просит меня продолжить расследование частным образом и готов заплатить за это хорошие деньги. Но у него есть условие. Он согласен сотрудничать и предоставить информацию, которую он, якобы скрыл от следствия, при условии, что человек, который будет заниматься этим делом, никаким образом не будет связан с органами милиции.

Я хочу предложить эту работу вам.

– Мне? – изумился Олег.

– Да, вам. Вы умный и наблюдательный человек, к тому же врач, вы были на месте происшествия, видели человека, который, возможно, связан с преступлением, и к милиции вы не имеете никакого отношения. Заказчику вы понравитесь, я уверен.

– Ну, предположим, – Олег замолчал.

«Почему бы и нет, – думал он, – может быть, я и справлюсь. В конце концов, ведь интересно поиграть в Шерлока Холмса».

– Послушайте, Кирилл, а вам-то это все зачем? Отказали бы и все, – добродушно улыбнувшись, спросил он.

Кирилл задумался. Он долго молчал, смешно морщил лоб и беззвучно шевелил губами. Казалось, он пытается как можно правильнее ответить на этот вопрос.

– Понимаете, – наконец заговорил он, – во-первых, очень жалко мужа убитой.

Так получилось, что я оказался тем человеком, который сообщил ему о смерти жены. Поверите, он у меня на глазах превратился в старика. Вошел такой бодрый, улыбающийся, уверенный в себе, мужчина приятной наружности, этакий Жан Море в пожилом возрасте, а через десять минут я увидел поседевшего, сгорбленного старика с трясущимися руками и потухшим взглядом. Эта картина у меня до сих пор перед глазами стоит, никогда не видел такого в своей жизни.