Тайны угрюмых сопок

Достал из кармана самородок, от огня он заблестел по-особому – заиграл жёлтым металлическим оттенком, отчего на душе Севастьяна стало легко, а тело покинула усталость.

Налюбовавшись золотом, решил спрятать его в погребке, устроенном под полом избы, закрывающемся массивной крышкой в уровень половиц. Здесь он хранил приобретаемые по осени у местных крестьян картофель, огородные и лесные соления. Используя укромную нишу, он и схоронил свою ценность, предварительно завернув её в суконную тряпицу…

В контору исправника Севастьян пошёл через день, два дня и ночь обдумывал, как и с чего начать разговор.

– Зачем пожаловал, Перваков? – первыми словами встретил Ряженцев, как Севастьян перешагнул порог.

– Вопрос, уважаемый Святослав Романович, имеется, ноги и принесли меня к вам.

– Что ж за вопрос? С челобитной какой, али на тебя напраслину навёл кто?

Помощник с секретарём, глянув на молодого человека и не проявив к нему интереса, продолжали листать бумаги и что-то писать.

– Нет, слава Богу, ни то и не другое. Задумка имеется, Святослав Романович.

– Чего там надумал? Выкладывай, коли пришёл. – Ряженцев пальцами правой руки поправил усы и пристально всмотрелся в посетителя.

Смутившись, но тут же оправившись, Севастьян начал:

– Золото в ключах люди ищут, по всей Олёкме и далее ходят. Приезжие и те туда же…

– А тебе что до этого? Каково до них? – перебил Ряженцев и вскинул свои чёрные брови, отчего у Севастьяна душа заколебалась.

– Так приобщиться желание имею, ежели разрешение дадите.

– Хм, и на кой тебе этакое беспокойство? Ты ж зверолов, пушниной промышляешь, аль денег не хватает?

– А кто ж откажется от запасу на жизнь, всяк охочий до этого, медведь и тот жир на зиму копит.

– Да знаешь ли ты, каковы обстоятельства с промыслом золота? Я вот скажу: и не ведаешь.

– Счастье хочу пытать не на приисках, а самолично, уж больно привлекательное занятие. Кто знает, может, Господь и покажет, где дорогой металл хоронится, может, откроются мне закрома земные.