Птицеферма

Глаза удивленно распахнуты, рот приоткрыт. А из его затылка торчит… мой молоток. Носок молотка пробил череп, и головка вошла внутрь до самого клина.

Судорожно сглатываю. В том, что молоток мой, не сомневаюсь ни на миг – вот он, след от красной краски на рукояти.

Сова, кряхтя, опускается рядом с телом. Щупает пульс, морщится.

– Готов, – сообщает сухо то, что видно и так. Опирается на клюку, выпрямляется и отступает. – Можно убирать.

– Как убирать?! – взвизгивает Кайра. – Куда?! Нужно расследование! Нужно… – А потом сгибается, закрывает лицо ладонями и рыдает, громко, с подвыванием.

А ведь мне вчера показалось, что я видела луч фонаря, мелькнувший за окном. Как раз через несколько минут после того, как я оставила Чижа на улице. Но свет был слишком ярким для фонаря на солнечной батарее. А этого не может быть, других источников освещения на Птицеферме нет.

Люди продолжают переговариваться, Кайра – выть. Но все мгновенно смолкают, стоит Филину сойти с места. Тот ничего не говорит, только выходит вперед, загородив собой от остальных тело Чижа.

Филин не спешит, оглядывает собравшихся, хмурится.

Мне кажется, он сам не знает, что сказать, кого обвинить, поэтому тянет время. Пытается определить преступника по бегающим глазкам. Самонадеянно, учитывая, что все здесь – преступники. Даже хромая Сова. Даже кроткая маленькая Олуша.

Наконец Глава разлепляет тонкие губы:

– Кто-нибудь хочет признаться?

Ответом ему служит молчание.

– Кто-нибудь хочет дать показания?

Я могла бы. Сказать, что это я потеряла на улице молоток, когда свалилась с крыши. Что видела яркий свет за окном.

Но кто мне поверит? Мое слово против мертвого тела, которое уже не заговорит. Как доказать, что, когда я уходила, Чиж был жив?

Ответ: никто и никак. Поэтому молчу вместе с другими. Может, пронесет?

Не пронесло.

– Да это же она! – Кайра вскакивает на ноги с ловкостью газели и едва ли не упирает обвиняющий перст мне в грудь.

За кустом, под проливным дождем? Кайра считает меня больной?

Если бы мне вздумалось убить Чижа, да еще и без попыток спрятать тело и улики, то можно было бы попросту сделать вид, что я готова с ним переспать, а когда он бы отвлекся, спокойно и без шума перерезать горло.