Птицеферма

Жадно вглядываюсь в прикованную к столу молодую женщину в серой одежде. Худощавая, прямой нос, тонкие губы, светлые волосы до плеч, спутанные.

Дергаю плечом, и женщина в зеркале повторяет мое движение. Значит, все-таки не галлюцинация, это я. Я… такая? Не помню. Опять хочется потереть лоб или почесать нос – видимо, нервное, – но на сей раз сижу не шевелясь.

– Добрый день, – приветствует меня мужской голос.

Вскидываю голову, верчу ею по сторонам, но так и не нахожу взглядом динамик, поэтому решаю смотреть прямо перед собой: если зеркало – все же экран, то, очевидно, мой невидимый собеседник прячется за ним.

Понимаю, что губы пересохли.

– Да пошел ты, – разлепляю их и произношу нечто, чего сама от себя не ожидаю. Вежливое «Здравствуйте» или агрессивно-нервное «Кто вы и где я?!» были бы в данной ситуации уместнее. Но мне не хочется кричать и требовать, мне хочется… да, именно послать подальше своих мучителей.

Теряюсь, опускаю взгляд, рассматриваю руки.

Однако голос за зеркалом не трогает моя реакция. Пожалуй, меня саму она удивила и смутила больше.

– Как вас зовут? – спрашивает он все с тем же равнодушием, что и поздоровался ранее.

Снова открываю рот и… закрываю. В голове туман. Все, что было до этого момента, – белый лист.

– Как вас зовут? – повторяет голос. Он совершенно точно принадлежит мужчине. Но живому ли? Не робот ли играет со мной в игры?

Чувствую раздражение.

– Как вас зовут? – спрашивают меня в третий раз.

Да он издевается!

– Я не знаю! – выкрикиваю. Хочу зло, а выходит беспомощно и жалко.

Сердце гулко колотится в груди. Я правда не знаю, ни кто я, ни как меня зовут, ни как здесь оказалась. Я даже эту женщину в зеркале вижу впервые. И вообще, она мне не нравится. Вон какая у нее сейчас гримаса на лице. Это… я?

Однако, кажется, кто его знает кто удовлетворен.

– Что последнее вы помните?

Ответ «Ни черта!» его устроит? Спокойно, спокойно… Выдыхаю. Напрягаюсь и действительно пытаюсь вспомнить хоть что-то. Но помню лишь эту камеру.

– Ничего, – выдыхаю, читая ужас на лице женщины в зеркале. Теперь она нравится мне еще меньше – выглядит совсем жалко.

– Сколько будет пять умножить на восемь?

– Сорок, – отвечаю на автомате.

– Столица Нового Рима?

– Ромеро.