Лидия

Всю дорогу до Каира Таня пролежала на заднем сидении автобуса в забытьи. Помимо ожидаемого седативного эффекта, с ней случилась побочка в виде повышенного слюноотделения, головокружения и галлюцинаций. Она, конечно, спала. Но не так, как ей бы хотелось.

Серёжа с Валей по очереди подходили к Тане проверить, как ей «спится». «Смотри, Валь, аж слюна потекла, как спит», – умилялся Сергей.

Сквозь приоткрытые веки Таня увидела Сергея – с головой шакала. «Анубис, – подумала Таня, – провожает меня в загробный мир». Валя тоже преобразилась и имела в своём облике что-то крокодилье.

«А это Амат, – поняла Таня, – она отвечает за возмездие». По справедливости, Амат должна была откусить Анубису голову за Танины страдания, но сил досмотреть эту сцену у Тани уже не было.

Утром группу привезли на завтрак. Таня шатаясь вылезла из автобуса. Есть совсем не хотелось – она всё ещё пребывала в мире, где у людей вырастают пёсьи головы и крокодильи лапы.

– Ну сразу видно, отдохнула! – констатировали пенсионеры. Обратно поедем, ещё выпьешь.

А Тане уже не хотелось ни на какие пирамиды. Ей сразу хотелось «обратно» – но уже без феназепама. Сфинкса она, конечно, увидела. Однако в свете автобусных человекопсов он уже не казался ей чем-то особенным.

Отпустило Таню лишь к концу вторых суток. Всё это время она вспоминала бабушку и никак не могла взять в толк – как же та жила на таких высокоактивных транквилизаторах?

Бабушка и клофелин

А Лидии Константиновне таблетки помогали справляться с ранимостью и высоким давлением.

Таня рано поняла, как легко можно было обидеть бабушку – например, своим невниманием. Несмотря на внешнюю кажущуюся суровость, бабушка Лида изнутри была очень хрупкой.

А вот Танина мама Римма этого понимать никак не хотела. Она частенько игнорировала Лидию Константиновну – упрямо пыталась жить своей, взрослой жизнью. Которая никак не получалась, потому что бабушка Лида жила в соседнем подъезде – на том же этаже, с одной общей стеной и смежным с дочерью балконом.

Танин папа даже проделал в балконе дыру, чтобы тёща в любой момент могла беспрепятственно попасть к внучке.

Бабушкин силуэт в балконном окне прочно ассоциировался у Тани с папиным «Полундра! Идёт!». Таня не совсем понимала значение слова «полундра» – она решила, что папа так называет бабушку, и тоже за глаза стала звать её «Полундрой».

«Полундра» могла прийти в любое время, иногда появлялась в квартире в самый неожиданный момент – чем пугала Таниных папу и маму.