Черный дар. Плененная тьмой

Поляна всеми силами старалась заглушить тревожный гул колокола, которым встретила их Самозвонная роща. Березы мирно шелестели на ветру, а колокол стонал: «Беда! Беда!» Этот стон слышали все: Славень и Атей, Яся и Зарима. Даже домовой Шустрик.

В сердце Поляны колокольный звон отдавался тревогой и страхом. Она сразу вспомнила рассказы старой цыганки Зельфы о том, как пробуждается в березовой роще невидимый колокол, предупреждая о беде, грозящей людям.

– О чем задумалась, доченька? – Поветиха ласково взглянула на Поляну из-за Пеструхи, которую заканчивала доить.

– Да так, бабушка, столько всего пережить пришлось за последнее время. Я тебе после обо всем расскажу. А вот как у нас в деревне, все ли ладно?

– Какое там ладно! – старуха тяжело вздохнула.– Еще до твоего ухода все наперекосяк стало, помнишь, поди. А как ты ушла – и вовсе все перевернулось с ног на голову. Веришь ли, из дома боязно выходить.

– Это отчего же, разбойники озоруют, что ли?

– Тут свои, деревенские, хуже разбойников стали.

– Как это?

– А так. У него в огороде не репа, да капуста растут, а мак, да конопля. Он из них зелье делает, да мужиков и угощает. А те и рады одурманиться. Дела забросили, рожь не сеяли, коров – и тех бабы пасут. У плетней лебеда выше пояса – никто косу в руки не берет. Сена не заготовили вдоволь: много ли бабы с ребятишками накосят! Как скотина зимовать будет – ума не приложу?

– Ну, а бабы, бабы-то куда смотрят? Неужели на мужиков своих управы не найдут?

– Сначала ругались, иные даже отлучали своих любезных сама знаешь, от чего.

– А что же старики? Разве они не видят этого безобразия? Почему слово свое не скажут?

– Нету стариков, повымерли все. Один за другим, словно кто мор на них наслал. Одна я осталась, да Сучок мой. И то Чужак стращает, грозится ноги повыдергать, коли людям помогать не перестану.

Бабка опасливо покосилась на дверь сараюшки и перешла на шепот.

– Про тебя сколько раз спрашивал, не вернулась ли. Как сбежали вы с Ясей, он седмицу мрачнее тучи ходил, погоню снарядил, да все напрасно. Ты его остерегись, дочка, как бы он тебе не напакостил.

– У меня теперь защитник есть, – светло улыбнулась Поляна.– И у дочки – тоже.

– Ну-ну, – Поветиха вытерла руки о передник и подхватила подойник.– Поживем – увидим.