Черный дар. Колдун поневоле

Я думала, головой крышу поднимет. Ничего не сказал, не спросил даже, где ты есть. Сразу на лавке развалился и ну меня разглядывать! А глаза-то прямо окаянные! Я и стрельнула за печку – от греха подальше.

– Ох, не понравился мне что-то мужик этот!

– Недобрый он, мама, черный весь.

– Ну, не все же черноволосые недобрые, доченька! Вот хоть отец твой…

– Нет, мама, он весь – черный! Ну, как будто в черном яйце сидит.

– Что-то я тебя не пойму.

– Ну, как же, вот твое яйцо – светлое, лучистое, у бабушки Поветихи – фиолетовое, у дядьки Ивеня – красное…

– Постой-постой, какие еще яйца?

Яся удивленно заморгала глазами:

– Ты что, не видишь разве? Ведь каждый человек в своем яйце сидит, только цвет его у каждого свой, и размер тоже.

– Нет, доченька, я об этом впервые слышу. Ну-ка, расскажи подробней.

– А что тут рассказывать! Вот у Ивеня, например, яйцо на пол-аршина за туловище выходит, а у Поветихи – сажени на две.

– А у меня?

– У тебя – всю избу заполняет, да еще и наружу выходит. Раньше оно поменьше было, как у Поветихи, а теперь все растет вот уже несколько месяцев кряду.

– Ну, а у этого, у гостя нашего?

– У него яйцо тоже в избе не помещается, только черное, как ночь осенняя.

– И что, доченька, цвет яйца никогда не меняется?

– Меняется. Вот, когда у тебя голова болит, то в яйце коричневое пятно появляется. А у папы… Ой! – девочка зажала рот ладошкой и распахнула глаза.

– Что – у папы?

– У него яйцо сначала зеленое было, а как дед помер – вдруг почернело.

– Что, что ты говоришь такое?

– Точно, мама, я сейчас вспомнила. Он как пришел домой после дедовой смерти, до похорон еще, так уже черный был. Я думала, от горя.

– Может, и от горя: отец помер все-таки. А пришлый тоже, видимо, горюет – вдовец он.

– Может быть! – девочка задумалась. – А почему тогда яйцо у тети Любимы цвет не изменило? Ведь у нее сынок умер – это ли не горе?

Поляна пожала плечами.

– Кто его знает, почему. Может, у женщин все не так, как у мужчин? Ладно, хватит загадки разгадывать. Давай-ка молоко цедить, пока не остыло.

Яся расставила на столе чистые крынки, приготовила тряпочку и взялась за подойник.

– Ой, мамочка, что это с молоком сделалось?

– А что такое? Молоко, как молоко.

– Да ты погляди сначала, а потом говори. Оно же скисло!

– Быть не может! Я только что Зорьку подоила, полчаса назад.