Черный дар. Колдун поневоле

Не прошло и десяти минут, как ведро было полно.

– Спасибо, Зорька, спасибо, умница моя! – Поляна всегда благодарила корову после дойки.

Та привычно подставила шею – почесать. Буян нетерпеливо поддал головой в стенку загородки – про меня забыли, что ли?

– Сейчас, сейчас и тебя напою, – Поляна отлила часть молока в небольшую лохань, подставила теленку, придерживая, чтоб не разлил.

– Ну, вот и молодец! Расти большим и сильным.

За порогом хлева ветер вновь, озорничая, кинул в лицо женщины пригоршню снега, сдернул с головы платок, запутался в сарафане между ног.

– Ну что, замерз, бездельник? – Поляна потрепала собаку по лохматой заснеженной голове. – Ладно уж, иди в сени погреться, только отряхнись сначала.

В избе Яся уже расставила на столе глиняные крынки и, приняв подойник из рук матери, принялась цедить в них молоко через чистую тряпочку.

– Мам, а когда кашку домовому будем варить – сегодня?

– Сегодня, сегодня, Ясочка моя.

– А вдруг он нашу кашу не захочет есть?

– А мы ее повкусней сварим, да попросим его получше.

– Мам, а ты его, домового, видела когда-нибудь?

Поляна задумалась.

– Знаешь, вообще-то домового видеть – не к добру. Он людям обычно перед бедой показывается.

– А вот мне Беляна рассказывала, что домовой к ее бабушке приходил не раз, когда дед в отъезде был. Ляжет она, бывало, спать и чует вдруг, что рядом, будто кто лежит. Видеть никого не видит, а только чувствует ногу волосатую рядом со своей ногой.

– Да ей это приснилось, поди!

– Скажешь тоже, приснилось: утром дед приехал, глядь – а у бабушки на плечах следы от пальцев. Вроде синяков, будто ее кто-то сзади за плечи держал.

– Ну, и дальше что? – усмехнулась про себя Поляна, находя объяснение случившемуся вовсе не в шалостях домового.

– А ничего. Не приходил больше гость ночной, дед как-то отшептал.

– Может, и не домовой то был, – уже открыто рассмеялась Поляна.

– А можно узнать, домовой это, или нет?

Поляна постаралась сделать серьезное лицо.

– Знаешь, говорили мне, будто перед тем, как явиться домовому, человека словно парализует всего: ни рукой, ни ногой двинуть не может.