Моя Ева

Живые райские сады сменились обычным пышно растущим лесом. Алекс немного оправился и дальше зашагал сам. С трудом ускорившись, он догнал Еву и постарался впредь попадать след в след, не задерживаясь и не отклоняясь от линии ее шагов. Он не задавал вопросов, раздавленный и парализованный происходящим, просто плелся позади.

Вскоре Ева заговорила сама. Мы были здесь давно и бесконечно. Мы с Адамом. Слышал про такого? Опять эта возмутительно интимная ухмылка. Как овощишки, тусили целыми полихронами на пушистой траве.

Радовались солнышку, гладили, хмм, назовём их, крольчишками, пожалуй. Ева сползала в воспоминания, голос ее менялся, свечение растекалось и тлело.

Пока других расщепляло в ничто в битве за владычество света, пока другие спасали целые родные миры или горестно прощались с поглощенными тьмой планетами и утраченными параллельными вселенными. Мы предавались томной неге. Спали и ели, а сок душистых фруктов стекал по нашим пальцам. Мы ловили капли горячими языками. И не чувствовали ничего, кроме умиротворения.

Адам обладал изумрудной силой, а я сияющей. Он расцветал в моем присутствии, я же, чувствуя себя нужной, светила тысячей солнц. Когда мы обнимали друг друга, наши объятия становились Древом. Во всех пластах, юдолях энергий и материй. Древом, цветущим и сияющим одновременно во слиянии наших магий. Бесконечно могли мы наслаждаться полнотой и незамысловатостью бытия. Цветы сменялись завязью, пухли, наливаясь плодами, мы баюкали их песнью счастливой вселенной, ибо не|ведомо было нам, а они отрывались от нас, ниспадая на землю.

Но вскоре растворялись и впитывались в наш древокровоток, циркулируя в цикле истинной жизни. Раз за разом. Без конца и начала, в вечном самодостаточном запаянном на самое себя духовном процессе.

Но Отче не был безмятежен. Все, чего он хотел, заключалось в нашем изолированном мирке. Он и был этой жизнью, порождаемой и принимаемой нами, он струился в наших потоках, дышал нашим единением, Он – Жизнь и Цикл, Свет и Энергия, Душа всего сущего, Суть всего Одушевленного.

Он жаждал лишь циркулировать в нас, рождаться, умирать, воскресать и возноситься. Но извне рвали его на части. Тьма наступала. Молитвы возносились каждый миг, ежехронно бесчисленные сонмы душ нуждались в его помощи и внимании.

Пока она говорила, по обе стороны пути стирались очертания. Темная туманная взвесь теперь отделяла узкую полоску каменистого грунта, по которому они шагали от массивного ничто. Растительность исчезла.