Джульетта Ди

Неизвестно, с чем был связан этот эффект, но в замкнутом пространстве миражи проявлялись не так сильно. Возможно, в относительном укрытии человек сам чувствовал себя более защищённым, или просто меньше объектов приходилось держать во внимании.

Подъезд, похоже, был нежилой. В городе хватало полностью вымерших домов. Влажный пыльный воздух тёк куда-то под невидимый потолок. Туда же поднималась крутая мраморная лестница с узорной решёткой и старинными поручнями чёрного дерева.

– Мы почти вернулись, – прокомментировал штурман, подсветив экран компаса.

Алекс поймал себя на том, что прижимает к себе змею слишком крепко. Здесь было что-то от инстинкта, от неосознанного желания защитить очаровательную девушку, которой она не являлась, но они стояли так близко друг к другу, и он вдруг понял, что ему не хочется её отпускать. Она, кажется, почувствовала его желание, потому что обернулась и медленно провела рукой по его плечу. Возможно, со стороны этот жест и соответствовал образу испуганной девушки, которой нужна помощь, но Алекс, глядя в её расширенные, сверкающие глаза, ясно читал в них желание совсем иного рода.

Он сейчас жизнь бы отдал за то, чтобы её поцеловать.

***

Он очнулся от лёгкого, глуховатого стука каблучков. Она шла по затянутой ломким льдом набережной, и её изящные высокие ботинки оставляли на прозрачном снегу чёрный след. Он шёл за ней чуть поодаль, она кокетливо оглянулась и произнесла:

– Знаешь, а ведь мы не отражаемся в воде.

– Такого не может быть.

– Посмотри сам.

Она лёгкой, танцующей походкой поднялась на маленький горбатый мостик, развернулась и замерла, глядя на него в упор своими пристальными расширенными глазами. В её взгляде время как будто остановилось, как будто весь город вымер. Он подошёл к ней, притянул к себе – под холодными латексными складками плаща чувствовалось податливое, гибкое тело – она обвила его одной рукой, как плетью, и поцеловала.

Надо сказать, ни в этот раз, ни в другие поцелуй змеи не был в общепринятом смысле приятным.

Алекс порой сомневался, не остались ли у него на губах синяки или ожоги. Зато реальность распалась окончательно. Он действительно забыл обо всём. В ней чувствовалась дикая, первобытная страсть. Чуть отстранившись, она снова впилась в него своим немигающим взглядом; приподняв край короткого плаща, он коснулся её бедра и понял, что под плащом на ней только кружевные чулки и пояс с подвязками.