Матка

Потом она потерла клешни друг о друга, потерла брюшко и неторопливо поползла на потолок.

При виде ее ленивых и точных движений Тасманову вспомнилась прошедшая ночь, и он вновь ощутил непреодолимое вожделение. У нее было самое соблазнительное тело и самый неистовый нрав на свете, ни одна человеческая женщина не могла даже сравниться с ней. Однако прежде всего следовало узнать, в каком она настроении.

– Эй, спустись с небес на землю, – окликнул он ее.

Матка бесстрастно взглянула на него и свесилась с потолка на одной ноге, по-видимому посчитав, что так она вполне достаточно приблизилась к полу.

– Что это ты с ними сделала? – Тасманов кивнул в сторону коконов.

– Оплодотворила, – скучающим тоном пояснила она.

– Что, всех?! – Тасманов поперхнулся. – И… когда ждать… прибавления?..

– Сутки – трое, – равнодушно обронила Матка, покачиваясь под потолком.

– Ты что, детей любишь?..

На этот раз Матка взглянула на него с нескрываемым изумлением и даже, описав в воздухе полукруг, встала перед Тасмановым, уперев кулак в бок, чтобы было понятнее.

– Я – Матка, придурок, – холодно проговорила она. – Главная самка. Мне нужен рой. Или, может быть, ты всерьез считаешь, что ты, один, способен как следует обо мне позаботиться?..

Возразить было нечего, и Тасманов промолчал. Матка, считая тему исчерпанной, небрежно прошлась по комнате.

– Кстати, надо бы перекусить, – с энтузиазмом заявила она.

Тасманов вздохнул и сел на корточки, прислонившись спиной к стене – скамеек в подвалах не было.

Матка пошарила взглядом по нескольким нетронутым пленникам в дальней части комнаты и неровной раскачивающейся походкой направилась к ближайшему из них.

– О, нет, – простонал, заметив ее движение, черноволосый парень лет двадцати пяти и, поднявшись, попятился к стене. Он вскинул руку, словно пытаясь защититься, и метнул на Тасманова отчаянный взгляд. – Умоляю вас, уберите это от меня! – крикнул он. Тасманов мрачно наблюдал за ним. – Только не позволяйте ей…

Голос парня прервался.

Матка ловко вцепилась в его тело несколькими конечностями, обвила ногой его талию, парень еще несколько раз прерывисто вздохнул, потом по его телу пробежала судорога, и он начал оседать на пол. Матка разжала хватку, застрекотала крыльями и, подхватив обмякшее тело, потащила его под потолок. На животе пленника зияла глубокая рана – видимо, где-то в теле Матки скрывалось жало, которого Тасманов вчера не заметил.