Матка

Эта мысль как-то придала ей сил. Она встала и протянула было руку, как вдруг резкая боль внизу живота словно переломила ее пополам.

Варя со стоном упала на колени. Спазм повторился, на этот раз с такой силой, словно в животе у нее поворачивали нож, и по ногам хлынул липкий поток белесой слизи, крови и гноя. Тягучий приторный запах, от которого у Вари сразу закружилась голова, заполнил комнату. Она откинулась на спину; что-то рывками шевелилось внутри нее, пытаясь выбраться наружу. Ее живот стал раздуваться, как опухоль; она почувствовала, как новый поток зловонной слизи хлынул ей на ноги; кости таза стали словно бы раздвигаться, ей даже казалось, что она слышит хруст поясницы, на нее накатил очередной приступ дурноты, а потом внезапно все кончилось.

Едва не теряя сознание, Варя попыталась отдышаться, но в комнате стоял смрад, казавшийся осязаемым и густым, как сироп. Уши резал какой-то совершенно потусторонний, неестественный визг. Повернувшись на бок и подтянув колени к груди, Варя взглянула в лужу вылившегося из нее гноя.

На полу яростно извивалась огромных размеров гладкая, белесая личинка, скрипя упругими боками. Варя невольно отпрянула в сторону, угодив рукой в яму, из которой выползло первое насекомое. Вскрикнув, она вскочила на ноги и метнулась к стене, возле которой начиналась лестница наверх. Схватившись за железную скобу, Варя с ужасом следила за катающейся по полу личинкой, которая, несмотря на отсутствие даже подобия рта и вообще головы, непрерывно верещала леденящим пронзительным голосом.

Внезапно в ее визге Варе послышалось что-то пусть и безобразное, но все-таки человеческое, какая-то неизбывная тоска. Варе пришло в голову, что ведь это теперь, наверное, ее ребенок и, стало быть, ей придется до конца жизни заботиться о нем. Личинка, судорожно свернувшись в кольцо, кричала раздирающим голосом. В какой-то момент у Вари возник порыв, преодолевая отвращение, попытаться подойти и взять чудовище на руки. Но потом она бесповоротно решила, что ничего подобного в ее жизни не будет ни при каких обстоятельствах, никогда, какие бы доводы в оправдание этого ни приводились.

Метнувшись в середину комнаты, она схватила стул и изо всех сил ударила им по личинке.

Ножки пробили белесые бока в двух местах, и из дыр хлынула смрадная слизь. Раненая личинка завизжала так пронзительно, что, казалось, воздух сгустился и задрожал; у Вари что-то лопнуло внутри головы, и она почти перестала слышать.