Матка

– Чтоб они провалились, эти бескрайние просторы, – согласилась Альбина, откинувшись на спинку сиденья и отвинчивая крышку бутылки коньяка.

– Жди здесь, я быстро, – вздохнул Павел, выбираясь из машины.

Звонка возле двери не нашлось, стучать в каменную плиту не имело смысла, но Павел понадеялся, что неприступное сооружение снабжено системой наружного наблюдения, и не ошибся. Дверь провалилась вглубь и отъехала в сторону; за ней возник неясный силуэт.

– Прошу прощения, – быстро извинился Павел в ответ на молчание.

Некоторое время незнакомец, казалось, рассматривал его, а потом молча отошел в глубь коридора.

– Проходите, – негромко пригласил он. – Я поищу карту.

Павел нерешительно оглянулся на машину.

– Да меня там ждут…

– Вы далеко от Красноярска, – холодно перебил мужчина. – На словах не объяснишь. Сойдите с порога, дверь сама закроется, – и, отвернувшись, направился в глубь здания.

Помедлив, Павел подчинился и последовал за ним. Коридоры расходились в стороны под странными углами и казались пустыми, но в темноте слышалась какая-то возня, а еще обращала на себя внимание духота, к которой как будто примешивался вязкий, приторный запах гноя, словно в больнице. Внезапно появился дверной проем, за которым открылась самая обыкновенная жилая комната, залитая светом настольных ламп и похожая на усыпанный бумагами рабочий кабинет. У Павла возникло странное чувство, что он смотрит сквозь зеркало.

Хозяин оказался стройным черноволосым мужчиной лет тридцати, невысокого роста, но удивительно пропорционального сложения, похожий на послушника при храме, с монашески опущенными глазами в длинных ресницах и поэтическим выражением лица. Его внешность показалась Павлу смутно знакомой, но он подумал, что обознался.

– Так вы в Красноярск едете? – безразлично обронил хозяин, перебирая бумаги в ящике письменного стола. – Что у вас там, жена в машине?

– Нет… коллега.

– А, в командировке…

– Журналистское задание… – Павел замолчал. Долгий переезд и хмурый собеседник произвели на него мрачное впечатление. Он окинул взглядом молчаливый лабиринт. – Такая глушь, настоящее безвременье! – невольно вырвалось у него.

– Здесь-то как раз и происходит все самое интересное, – возразил хозяин.

Павел хмыкнул, не вполне поняв логику этой фразы, как вдруг ему показалось, что он услышал приглушенный крик.