Удар отточенным пером

Юля прислушалась, но уже через пару секунд небрежно махнула рукой.

– Не обращай внимания на нашего айтишника, – сказала она, встала спиной к окну, положила на подоконник локти и в таком полулежачем положении выставила в мою сторону острые холмики своего первого размера и очерченные под платьем шишки тазовых костей.

– Это все из-за профсоюза… – продолжала она, посмотрев на меня затуманенным от алкоголя взглядом. Они постоянно атакуют наши компьютеры. Вот айтишники и нервничают… Но Владислава Юрьевича тоже можно понять.

Он же должен как-то сохранять коропоративный дух на заводе… Иначе вообще кирдык.

– А что, профсоюз так опасен? – поинтересовался я.

– А это вообще не профсоюз, – проговорила Юля убежденно.

– Что же это?

– Да баламуты они! Я когда эту газету увидела, сразу сказала – это развод. Как ни крути, но филолог я первоклассный, без ложной скромности… Понимаешь… Есть там у них некто Алексей Жильцов… Революционер хренов! Против всего плохого за все хорошее. Типа такой идейный борец за рабочую справедливость, а сам ни дня не работал…

Юля вдруг откинула назад голову и расхохоталась.

– Тут же такие войны! Ты даже не представляешь…

– Расскажи.

– Что тебе рассказать?

– Ну сколько человек в профсоюзе хотя бы?

– Ой, самых активных – всего десять. А так – человек сто, не больше, – махнула рукой Юля. – И то – гнилой контингент.

– Что значит гнилой? – удивился я.

– Мамочки с хроническим декретом, инвалиды с ушибленным пальцем и кому до пенсии неделя.

Те, кто работать не хочет, короче говоря. Сидят на работе и отбывают жопочас. Большую часть актива этого профсоюза даже пришлось отселить в отдельный цех, потому что им и уборку территории доверить нельзя.

– А уволить тоже нельзя? – снова поинтересовался я.

Юля закатила глаза, как будто я спрашивал, сколько будет дважды два.

– А как их уволишь? Они все заместители председателя профсоюза, то есть самого Жильцова. Известная схема. По закону мы не имеем права увольнять ни председателя, ни его замов.

А вот сколько должно быть замов у председателя, закон не оговаривает. Хитро, да?!

– Так кто такой Жильцов тогда? – спросил я, делая вид, что согласен со всем, что говорила Юля, хотя, судя по терминологии, это были не ее слова, а слова ее начальника: назвать инвалидов и матерей с детьми гнилым контингентом – кажется, вполне в духе Селиверстова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».