Удар отточенным пером

Это вам с Сашей в качестве извинения, – пробормотал «пупс», протянув Виктории какой-то яркий серебряный лист и поспешно, как и положено пупсу, на коротеньких ножках убежал в закат.

Странный серебряный лист оказался конвертом, который был запечатан золотым декоративным сургучом в виде звезды.

– Что это еще за жертвоприношенье? – пробормотала Вика, вскрывая конверт. – «Игорь Курчатов» и его атомная вечеринка. Приглашение на двух персон», – прочитала тетка и подняла на меня глаза, которые выражали немое изумление.

– «Игорь Курчатов» – это музыкальная группа, – пояснил я, так как, скорее всего, Вика была не в курсе того, кто в этом году властвовал над массовыми музыкальными вкусами. – Нас пригласили на супермодную тусовку. Закрытый корпоратив для высшего руководства «Русского минерала». Сегодня в приемной только и разговоров было об этом.

Я был больше чем уверен, что Виктория не заинтересуется. С чего бы, если она отродясь не посещает такие сборища? Однако Вика откатила дверцу встроенного в стену гардероба и задумчиво оглядела содержимое с видом профессора, выбирающего тему курсовой для своего лучшего студента.

– Ну вот и прекрасно! – сказала она, разделяя слова. – Физики, значит, нынче в моде. Ладно. Атомная вечеринка требует атомного платья.

– Я бы на твоем месте лучше сходил бы к лирикам. А именно в редакцию профсоюзной газеты «Рабочая сила», – заметил я.

Вика обернулась.

– С чего бы мне к ним ходить?

– С того, что их редактор и руководитель профсоюза Алексей Жильцов не производит впечатления криминальной личности.

– Профсоюзный лидер и не должен производить криминальное впечатление, – пожала плечами тетка. – Если бы этот мошенник напоминал кота Базилио или Остапа Бендера, все мероприятие потеряло бы смысл.

Она прошлась по комнате, собираясь, однако в этот раз я намеренно перегородил ей дорогу:

– Почему ты уверена, что Жильцов – мошенник? Ты его даже не видела.

– Мне и не надо. Вся его продукция здесь, – проговорила она, кивнув на газеты, и, аккуратно лавируя между мной, диваном и своей свалкой макулатуры, выскользнула в коридор, оставив меня в квартире одного.

В этом главное заблуждение всех гуманитариев – думают, что с высоты собственного дивана и сквозь призму прочитанных книг они могут понять жизнь. Их вина и их же беда в том, что они даже в критический момент не способны выйти из комнаты, совершить чертову ошибку и отправиться к людям.