Дежавю

Я вдруг поняла, что мой план быстро вернуться к Генри домой безнадежно провалился. Мэнди, стройная брюнетка, ненамного старше Френка, оценивающее окинула нас взглядом. Увиденное значительно расширило ее представления о возможном варианте замужества – парень вроде Френка, видимо, перестал быть пределом ее мечтаний. Она, открыв рот, разглядывала Эдуарда, особенно задержав взгляд на его дорогих часах и дизайнерской рубашке. Эдуард явно развлекался, потому что обнял меня за талию и прижал к себе.

Мэнди поджала губки и задрала повыше свой носик, глядя на меня.

– Эдуард, Бэль, это моя хорошая знакомая Мэнди, – сказал Френк.

– Очень приятно, Мэнди. Позвольте мне представить мою жену, Бэль Ричардсон, – вежливо улыбаясь, сказал Эдуард.

– Очень приятно, Бэль, рада с тобой познакомиться, – вдруг очнувшись, сказала она.

Происходящее в ее голове не было секретом для Френка, он схватил Мэнди за руку и торопливо сказал:

– Нам пора, надеюсь, что мы еще пересечемся где-нибудь, – сказал она Эдуарду, тащась за своим бойфрендом к кассе.

Эдуард повернулся ко мне и сказал:

– Удивительно, но Френк до сих пор еще действует мне на нервы!

* * *

Когда мы приближались к кромке леса за домом, я вдруг увидела Генри, который в недоумении стоял возле нашей машины, крутя головой по сторонам. Он прикоснулся руками к капоту автомобиля. Ага, проверяет, горячий ли двигатель.

– Вот засада! – простонала я.

– Не совсем, – сказал Эдуард, беря меня за руку. Он потащил меня к противоположной стороне дома, где мы спрятались за углом.

Генри озадаченно брел ко входу в дом. Когда он подошел к двери, мы вышли из-за угла дома.

– Говорю ж тебе, что нет там того дерева, его бурей сломало, – сказал Эдуард.

– Да, а я надеялась, что оно устояло, – ответила я в тон, понятия не имея, о каком дереве он говорит.

– Генри, прошу прощения за опоздание. На Бэль нахлынула ностальгия по родным местам.

Генри вздрогнул, вряд ли нам удалось его одурачить. Но прицепиться было не к чему. Нас спасало его упорное желание воспринимать Ричардсонов без добавки мифических тайн. Мы молча вошли в дом, Эдуард нес пакеты с едой. Я же изображала немощность.

Пока папа досматривал очередной блок новостей, мы с Эдуардом, морщась и корча рожи, готовили человеческую еду.

– Ужас, как это можно есть, – шепотом жаловалась я.