От любви до ненависти один шаг

Купаясь в роскоши с самого детства, впрочем, как и я, она не испытывала нужды ни в чем, не осознавая того, что в нашем несправедливом мире не все измеряется деньгами, что есть люди, которые рады куску черствого хлеба. А мы ведем речь о каком-то платье, стоящем десятки тысяч долларов, черт бы его побрал!

–

Дорогая, ты заставляешь гостей ждать! – я обернулась на голос мамы, которая нарисовалась в дверях моей комнаты. – Все ждут с нетерпением твоего выхода.

Выражение лица Алисы еще раз только подтвердило сказанное моей мамой.

–

Алиса, прошу, оставь нас ненадолго, – настояла я.

В глазах мамы появилось некое волнение. Глазами я указала Алисе на дверь, после чего она окинула меня вопрошающим взглядом и сделала так, как я просила.

–

Что-то случилось, дорогая? – вздернув ухоженные брови, спросила мама.

Опустив глаза в пол, я, кажется, пыталась собраться с мыслями. Буквально на минуту между нами воцарилось молчание, которое я вскоре предпочла нарушить.

–

Мама, я ненавижу ложь, – не знаю почему, но именно с этих слов я попыталась начать наш, как я поняла позже, бестолковый разговор.

 – А еще сильнее я ненавижу то, что все это время верила в эту ложь, до тех пор, пока правда не свалилась на меня.

Непонимающий взгляд мамы просто кричал: «Я тебя не понимаю, вероятно, ты сошла с ума… нам нужно обратиться за помощью к опытному психологу и отвалить ему за это целую кучу папиных бабок…»

–

В чем дело, Виктория? – мама сложила свои накачанные ботоксом губки в тонкую линию.

 – Ты что, пьяна?

–

Нет, мама, я не пьяна, – я нервно прикусила нижнюю

губу, в упор уставившись в глаза матери.

–

Тогда как прикажешь понимать твое поведение? – не дождавшись моего ответа, она направилась к выходу. – Достаточно, Виктория! Возможно, мы поговорим позже, – подняв указательный палец, протараторила она. – А сейчас нас действительно ждут гости, так что поторопись, дорогая.

И не порть запланированный для тебя же праздник.

На моих глазах выступили слезы, грозящие испортить идеальный макияж.

А в сердце будто всадили кинжал. Похоже, я до нее не достучусь. Неужели все те «сливки» ничтожного общества значат для нее гораздо больше, чем правда, сказанная собственной дочерью?

Оглянувшись, она снова окинула меня безразличным взглядом, собираясь выйти из комнаты.

–

Он изменяет тебе, мам! – слова вырвались из моей груди, словно ураган, сметающий все на своем пути. – И всегда изменял – с женой его когда-то лучшего друга.