Дымная река

Слухи еще больше окрепли, когда в целости и сохранности дошла бандероль с его бумагами, которую он отправил в Англию, перед тем как пуститься в свой последний путь. Там была картинка с изображением неизвестного цветка.

– Золотистой камелии?

– Судите сами, – коротко ответил Хорек и достал из папки двойной бумажный лист размером с почтовую открытку.

На одной пожелтевшей странице был изящный рисунок кистью, занимавший пространство не больше шести квадратных дюймов: на заднем плане размытый контур горы в туманной дымке, на переднем – кривой кипарис, под которым сидит старик с чашей в руках.

Рядом с ним ветка с яркими цветками. Масштаб рисунка не позволял разглядеть форму лепестков, но цвет бутонов – пурпурный, плавно переходящий в золотистый – впечатлял необычайно.

На противоположной странице два вертикальных ряда китайских иероглифов.

– Известно, что здесь написано, сэр? – спросила Полетт.

Хорек кивнул и перевернул лист обратной стороной, где была выцветшая, но каллиграфически исполненная надпись по-английски:

Лепестки на зеленоватых стеблях сияют, как чистейшее золото.

В центре бутона сверкает пурпурный глазок.

Избавляет от ломоты в костях, улучшает память и проясняет ум.

Изгоняет смерть, поселившуюся в легких.

Ниже стояла подпись: Се Линъюнь, князь провинции Кан-ло.

– Этот князь вовсе не мифический персонаж, он реальная личность, – сказал Хорек. – Жил в пятом веке нашей эры и считался одним из самых видных китайских натуралистов.

Надпись его говорит о том, что растение это способно не только повернуть вспять процессы старения, но и послужить в борьбе со страшным бичом человечества – чахоткой.

Через много лет после смерти Канингема его бумаги попали в руки сэра Джозефа. Он тоже пришел к выводу, что «золотистая камелия» – это, видимо, величайшее ботаническое открытие, этакий Грааль натуралистов. Потому-то и решил за государственный счет направить в Кантон обученного садовода Уильяма Керра.

– Но тот не нашел эту камелию?

– Нет, однако отыскал свидетельство ее существования. Последняя коллекция растений, им отправленная, была чрезвычайно внушительной, и дабы груз благополучно прибыл в Лондон, Керр нанял сопровождающего – молодого китайского садовника. Этот А-Фей, совсем еще паренек, отличавшийся сообразительностью и отменной сноровкой, сумел доставить коллекцию почти в полной сохранности.