Когда землю укроет снег

Том пытался попросить прощения, заглушить мой вскрик поцелуями, но та истома, то пламя, что бушевали в моей крови, уже давно пропали. Зато пришло осознание всей глупости моего проступка. Я просто позволила ему обладать моим телом. А сама в это время кусала губы от боли и считала до ста.

Том задрожал, захрипел и пару раз дернулся, а я только и могла, что вздохнуть с облегчением.

– Миа, – пробормотал он, касаясь пальцами моей щеки, и попытался поцеловать.

– Том, не надо.

Я осторожно сползла со стола, чувствуя, как огнем горит промежность.

Он отказывался меня отпускать, схватил за руку и попытался заглянуть в глаза, рассмотреть выражение моего лица. Интересно, как он хотел это сделать, если в каморке было темно?

– Миа, послушай…

– Не надо, – пальцы слушались плохо, и мне с трудом удалось застегнуть мелкие пуговички на блузке, – нам лучше забыть то, что произошло.

– Почему? – глухо спросил друг.

– Потому что это ничего не изменит.

Я знала, что в следующий раз боли больше не будет. Но желания повторять, тем более с охотником, у меня не было.

– Вижу, у вас богатый улов, – мужчина улыбался и с дороги не уходил.

– Да и у вас улов не хуже, – я указала взглядом на тушки трех диких уток, что висели на его поясе.

– Могу поделиться. Если на ужин пригласите.

– Спасибо, но не стоит. У нас все есть. Доброго дня, господин Шолох, – и, взяв сына за руку, попыталась обойти мужчину по дуге.

Не смогла.

Охотник в одно мгновение дернулся в сторону и схватил меня за руку.

– Миа…

– Отпустите маму! – возмутился Киан и попытался оттолкнуть нахала.

– Я не сделаю ей больно… Наоборот, мог сделать очень приятно, – руку он отпустил, но придвинулся еще ближе и зашептал горячо и убедительно. Но его фривольный тон и пошлые намеки лишь разозлили. – Тебе… Нам будет очень хорошо, обещаю. Отчего же ты бежишь, красавица?

– Я вдова.

– Уже пять лет. Траур давно прошел. А ты молодая, красивая.

– Не вам решать, снимать мне траур или нет, господин охотник, – резко и четко произнесла в ответ.

 – Пошли, Киан, нам пора возвращаться. А вам стоит обратить внимание на других девушек, а не тешить себя напрасными надеждами.

Мы сделали всего пару шагов, когда в спину нам было брошено:

– Все равно ты будешь моей.

Смелое утверждение. Неужели совсем не боится? Я ведь могу и наказать.

Солнце уже поднялось высоко, и стало жарко. Пришлось стащить с сына жилетку, а с себя платок. Корзинка уже стала оттягивать руку. Пришлось взять туесок сына.