Секретарша для Колдуна

Щит он успел выставить только в последний момент, и то чисто по инерции. Ну не мог себе представить могущественный некромант, что в него будет сыпать проклятиями мелкая слабенькая ведьмочка.

– На неудачу, – задумчиво пробормотал он, глядя, как проклятие искорками осыпается вниз, и тут же отбил новое – приносящее крупные неприятности.

Сотворить следующее, страшнее и мощнее предыдущих, входившее в сотню запрещенных проклятий Закона, Анатолий не дал. Одним резким движением притянул Марину к себе и навалился сверху, обхватив стальным обручем пальцев запястья у нее над головой.

– Пусти!!! – Сирена, пыхтя и вырываясь, пыталась спихнуть его с себя, начисто забыв, что в данный момент она голая, что колдун, придавивший ее сверху, тоже наличием одежды похвастаться не может, что при каждом движении их тела соприкасаются, вызывая дрожь и зарождая искры страсти и желания.

– Нет.

– Ты не имеешь никакого права так со мной обращаться!

– Имею, у нас контракт, ты на целый год моя. И, между прочим, это не я в тебя только что бросал проклятия.

– Ты… да я… Ненавижу.

– Слишком сильное чувство для проклятых, – прошептал он ей на ушко, а потом попытался поцеловать. Получилось только с пятого захода, а пускать в ход зубы Марина перестала с десятой попытки.

Казалось бы, откуда в мелкой слабенькой сирене, порожденной спокойной водной стихией, столько огненного темперамента?

Мама рассказывала, что ее отцом был один из огневиков-стихийников, большей информации от Марианны выведать не удалось, а посылать запрос в банк данных ей не хотелось.

Папа после каждого такого бурного всплеска называл ее «моя цунами», мама фыркала, закатывала глаза и тут же успокаивалась. Впрочем, небольшие ссоры устраивали обоих, потому что за ними шло не менее бурное примирение.

…Зря я вновь о них вспомнила. Но мне так их не хватает, что даже через столько лет я не могу поверить, что их больше нет с нами, что я не увижу лукавую улыбку мамы, не посмотрю в серьезные глаза отца, не спрошу совета…

Да, папа сделал все для того, чтобы мы смогли выжить, но так хочется просто жить.

Аппетит пропал окончательно, и, чтобы совсем уж не загубить этот и без того не слишком приятный день, я достала бутылку красного вина.