14 ночей с монстром

– Что именно? – вновь поинтересовалась я, боясь смотреть мужчине в глаза.

Почему-то осуждение дока было перенести сложнее всего.

– Ты – тайрифи.

Выходит, я угадала. Форр обнародовал наше с ним соглашение. Теперь понятно, откуда столько ненависти и агрессии.

– Да, – не стала лгать я, беря в руки майку, бесцельно подержала секунду и положила назад.

И только потом решилась поднять взгляд.

Чарлтон смотрел на меня как на ожившее чудо. Возможно, так оно и было. Тайрифи давно уже никто не видел. Только этот дар ничего не менял во мне.

Я не могла творить чудеса, читать мысли или предсказывать будущее. И уж тем более не являлась оружием массового поражения дрейгов, как считал отец.

– Невероятно, – выдохнул мужчина. – Теперь понятно, почему Форр согласился на сделку.

– Да. Я смогла убедить его помочь Айрин.

– И куда ты теперь?

– Не знаю, – честно призналась ему. – Особого выбора у меня нет. Из квартиры выгнали, работы лишили. Друзья и знакомые отвернулись. У меня есть немного денег, буду искать какую-нибудь каморку на окраине.

Может, там найдется кто-нибудь не очень принципиальный, что согласится дать убежище предательнице. Я же теперь отверженная.

Сеймур кивнул и спросил осторожно:

– А дрейг?

– У нас с А'Рэ Форром иные отношение, – уклончиво отозвалась я, не желая углубляться в столь щекотливую тему. – Проживание на его территории в них не входит. Да я и не хочу.

Чар понимающе хмыкнул и внезапно достал из кармана небольшую ключ-карту, которую тут же протянул мне:

– Держи.

– Что это? – спросила у дока, не спеша принимать подарок.

– Ключ от моей квартиры

– Чарлтон, нет, – покачала я головой.

Но мужчина сам схватил меня за руку, вложил в ладонь карту и сжал, продолжая удерживать.

– Я всё равно там почти не бываю и часто ночую прямо на работе. Ты мне не помешаешь. Мы можем вообще не пересечься. А квартира большая. Два уровня, три отдельные комнаты.

– Чар, – прошептала, не сводя застывшего взгляда с наших сомкнутых рук.

– Не отказывайся, София.

Тебе ведь некуда идти, – продолжал уговаривать мужчина.

– Это не значит, что ты должен помогать в ущерб себе.

– Но я хочу.

Для меня никто и никогда не делал такого. Впервые за долгое время я не знала, как поступить. И так боялась разреветься.

– Чарлтон, ты даже себе не представляешь, что будет. Твоя семья, родственники, друзья, коллеги, – я замерла, переводя дыхание, и быстро продолжила: – Они не поймут и не простят твоего участия в моей жизни.