14 ночей с монстром

Мало того, малышку перевели в другое отделение, премиум-класса, которое относилось к ведению главврача.

У палаты дежурили талмуды. Не те, что сопровождали теперь меня, но тоже очень внушительные и мрачные.

– София Трэкот, – представилась я, подходя ближе. – Я могу увидеть дочь?

Оставалось надеяться, что они не потребуют предоставить печать для подтверждения идентификации. Темноглазый дрейг внимательно осмотрел меня и кивнул.

– Вы можете пройти. Но только вы.

Я обернулась к Чарлтону.

– Спасибо, – вновь поблагодарила его, чувствуя небольшую вину за происходящее.

Не за то, что сделала, а за то, что с ним в итоге так поступили. Это было несправедливо. Сеймур отличный специалист, который полностью отдаёт себя работе и готов помогать даже в самых сложных и запущенных случаях.

– Всё будет хорошо, – понимающе улыбнулся мужчина, отступая. – Передавай Айрин привет.

– Обязательно.

Малышка спала на огромной кровати и казалась еще меньше и беззащитнее. Капельницы не было. Да и приборов стояло на удивление мало, и они, скорее всего, было направлены не на лечение, а на сбор информации.

Такой безмятежной я давно не видела свою принцессу. Словно не существовало этих тяжелых месяцев лечения. Мне кажется, у неё даже щеки порозовели. Не от лихорадки, нет. Это был здоровый румянец обычного ребёнка, каким она была когда-то.

– Как долго она будет спать? – спросила я, присаживаясь на краешек кровати, и, подавшись вперёд, убрала пружинистый локон со лба малышки.

– Не могу знать, – холодно ответил один из талмудов, который последовал за мной.

Неужели думал, что я могу причинить Айрин вред?

– А кто знает?

Молчание.

– Ясно, – понимающе кивнула я, сжимая тёплую ладошку дочки и внимательно рассматривая её личико, пытаясь разглядеть изменения.

Кажется, тени под глазами стали бледнеть. И кожа перестала быть такой болезненно-жёлтой. Порозовели не только щеки, но и губы. Или я выдавала желаемое за действительное? Разве возможно за один сеанс лечения так быстро пойти на поправку?

Или можно?

В этот момент я возненавидела себя.

– Я могу с ней побыть? – спросила, не оборачиваясь.

Надо же, я перестала вздрагивать и пугаться от близости с дрейгом. Да, доверия они мне не внушали, ненависть осталась. Но что-то изменилось. Совсем немного.