14 ночей с монстром

– Софи. Она жива. Ты слышишь меня? Ну же, София! Ты должна прийти в себя!

Услышала, но не сразу. И даже потом поверить не смогла. Слишком хрупкой была надежда.

– Где? – прохрипела с трудом, заставляя себя приоткрыть глаза и сосредоточиться на образе мужчины, который склонился надо мной. – Где она?

Правильные черты лица, внимательные добрые голубые глаза, прямой нос, немного длинные каштановые волосы. Но это не дань моде, а элементарная забывчивость.

Доктор Чарлтон Сеймур слишком много времени проводил в больнице и давно махнул рукой на свою внешность.

Это совершенно не мешало мужчине вот уже несколько лет вполне заслуженно носить прозвище «наш секси-доктор», которое ему дала женская половина больницы, вздыхая в укромных уголках.

– Она в реанимации, – ответил мужчина, беря стакан с водой, который ему подала медсестра, и поднося к моим губам.

– В реанимации?

Страх, который уже стал отступать, вернулся снова. Глоток воды, что я с таким трудом сделала, попал не в то горло, заставив меня раскашляться.

Сеймур тут же заботливо похлопал по спине, помогая сесть и продолжая удерживать за плечо.

– Айрин стало немного хуже. Мы решили не ждать и сразу отправили в реанимацию, – пояснил мужчина.

– Что значит хуже? Почему? А я? Почему вы мне не сказали? – хрипя, набросилась я на врача.

– Это случилось всего пару часов назад. Я не стал срывать тебя с работы, знал, что ты и так скоро приедешь к ней. Просто больше бы волновалась. Помочь Айрин ты всё равно не сможешь… У неё отказывают органы, София, – пояснил Сеймур, смотря мне прямо в глаза.

 – Ты же знаешь, что с таким диагнозом это неизбежно. Айрин в сознании, но…

– Но времени больше не осталось, – закончила я за него и отвернулась, глубоко вздохнув и прогоняя вновь навернувшиеся слёзы.

– Осталось, но совсем немного, – не стал отрицать мужчина, поднимаясь с корточек, и продолжил через силу, пряча от меня взгляд: – Меня направили спросить еще раз.

– Нет, – быстро ответила я, покачав головой. – Я не дам согласие на убийство.

– Для неё это, возможно, будет милосердием. Совсем скоро появится боль. Сначала лекарство будет помогать, но потом станет только хуже.

– Не надо, – сглотнув, произнесла. – Не надо!

– Мне жаль, но мы бессильны.

– Я спасу её, – прошептала едва слышно и встала с кушетки. – Я обязательно спасу её.

Сеймур ничего не сказал, лишь сочувственно взглянул на меня. Сколько раз он уже слышал от сходящих с ума и горя родственников и друзей.