14 ночей с монстром

За эти годы я привыкла вставать рано, задолго до будильника, который ставила на шесть утра.

Одевшись, выпила чай с бутербродом, схватила сумку и поспешила на работу. До обеда надо было много сделать. В связи с болезнью Айрин, я работала всего лишь первую половину дня.

Конечно, не будь я дочерью Фила Трэкота, мне бы вряд ли это позволили, выставив вон. Но мать и тут потрудилась.

Шесть лет назад, когда деньги от продажи драгоценностей стали подходить к концу, я смогла найти непыльную работу на заводе упаковщицей.

Работа сложная, приходилось таскать тяжелые коробки самой, но на здоровье я никогда не жаловалась. Большой плюс был в том, что работникам предоставляли место в детском саду и я могла оставить малышку.

Я проработала всего пару дней, когда меня вызвали к директору. Не просто начальнику, а к директору, в кабинете которого я увидела мать.

– Оставлю вас одних, – откланявшись, сообщил пожилой мужчина, бросив на меня заинтересованный взгляд.

– Здравствуй, София, – поворачиваясь ко мне, произнесла Илли Трэкот.

Выглядела она шикарно в дорогом платье-халате изумрудного цвета, украшенном богатой вышивкой, и тюрбаном на голове.

– Мама, – продолжая стоять у двери, поздоровалась я с той, которую не видела более полугода.

Она сморщилась, оглядывая меня неприязненным взглядом.

– Я же просила не называть меня так.

– А как? Мадам? – наигранно весело поинтересовалась у неё. – Госпожа? Впрочем, это неважно. Я не вернусь домой.

– Этого стоило ожидать. А я не стану тебя уговаривать.

Если тебе нравится жить в этом жутком месте, то спорить не стану. Свой выбор сделала. Но долг не выполнила.

– А мне кажется, с лихвой.

– Даниэль занял место отца, – продолжила она, проигнорировав мою фразу.

Я нахмурилась, вспоминая неказистого коренастого мужчину, который исполнял роль второго помощника и редко высовывался, предпочитая молчать и беспрекословно выполнять приказы.

– Можешь передать ему мои поздравления.

– Сегодня вечером в прессу поступит информация о ваших отношениях.

– Нет!

– Я не спрашиваю твоего мнения, София, – жёстко оборвала меня мать. – Одно моё слово, и тебя вышвырнут отсюда. Отдам приказ, и тебя нигде не примут на работу. За убогое жилье нечем будет платить, и что ты будешь делать дальше?

– Ты этого не сделаешь, – не очень уверенно произнесла я, до боли сжав кулаки.

– Хочешь проверить? О помолвке объявим через два года, когда срок траура закончится. Даниэлю нужна поддержка.