Когда придет весна

Бедное дитя, это только начало нового пути, сколько невзгод тебе ещё придётся пережить, прежде чем ты сможешь принять новую жизнь.

– Посмотри на меня! – они встала на колени и взглянула прямо в глаза. – Посмотри!!

– Я смотрю, Молли. Смотрю и вижу ту самую девочку, которая стала настоящим другом за этот месяц.

Когда-то русые волосы превратились в тёмно-рыжие с черными вкраплениями, голубые глаза стали желто-коричневыми. Да и лицо немного изменилось, наверное, подбородок стал острее.

– Я стала чудовищем! Монстром! – вновь расплакалась она, пряча лицо в грязных расцарапанных ладонях.

– Ты стала Одичавшей, – поправила я, но не думаю, что это её сильно утешило.

– Но я не хочу. Не хочу!

– Молли, – тяжело вздохнула в ответ и, медленно подойдя ближе, осторожно её обняла. – Мне правда очень жаль.

Не выдержав, девочка крепко меня обняла и громко зарыдала, орошая слезами рубашку. Я позволила ей выплакаться, осторожно гладя по волосам.

– Молли, тебе нельзя здесь оставаться.

– Они убьют меня, да? – всхлипнув, прошептала она.

Скорее всего. Но признаться ей в этом я не могла.

– Просто не поверят.

– Но как это произошло, Лика? Как? Неужели легенды правдивы и в полнолуние меня кто-то укусил? Но я не помню такого.

Сказать правду сейчас или пока рано? Боги, я еще никогда не была в такой ситуации. Как объяснить ребёнку, что всё то, что ей твердили всю жизнь родители и дед, – ложь? Что наш мир не такой, как кажется на первый взгляд.

– Молли, для начала успокойся. Я помогу тебе, чем только смогу, – я вытерла слезы на её чумазой мордашке.

 – Но сначала ты мне должна всё рассказать, каждую подробность или мелочь. Это очень важно.

Рассказ девочки занял от силы пару минут.

Вчера утром она отправилась к пруду, надо было постирать бельё. Всё было как обычно, ничего подозрительного Молли не заметила. Пополоскав вещи, она аккуратно всё сложила в корзинку и уже собиралась возвращаться назад, как неожиданно тело скрутило от жуткой боли.

– Сначала я решила, что это магия просыпается, что, наконец, я буду инициирована.

Но это было так больно. Лика, никто не говорил, что будет больно… А еще страшно, – девочка снова всхлипнула и утёрла нос. – У меня будто разом все кости переломало, а мышцы скрутило. Я плакала, кричала, а из горла не доносилось ни звука, словно онемела. Боль становилась всё сильнее и сильнее, я уже ничего не видела перед глазами, а потом вдруг зарычала.

– Рысь? – тихо уточнила у неё.

– Да, – она нахмурилась.