Единственный для Ведьмы

Я сидела за своим столиком, растерянно рассматривая кроваво-красное вино, что плескалось в бокале, и думала о том, как меня всё достало. А в следующий момент чуть не заорала от неожиданности. Только секундное оцепенение и выдержка не дали мне это сделать. Вино стало пузыриться и прямо на моих глазах превратилось в бутон, что распустился за считанные секунды, став шикарной розой.

– Красивый цветок для красивой девушки, – проурчал рядом мужской голос, и всё исчезло, а в бокале вновь было вино. – Я – Мак. Колдун Иллюзионист.

И, не дождавшись разрешения, мужчина сел напротив меня, пристально разглядывая и позволяя рассмотреть себя.

Колдун, уровень выше среднего, большее я не могла определить по этическим соображениям. Глубокая читка может быть воспринята как оскорбление. Среднего роста, наверное, на каблуках я буду чуть выше него. Крепкий, коренастый, со светлыми волосами и непослушной длинной чёлкой, которая всё норовила упасть на глаза.

– Бес, – привычно ответила ему, отставляя в сторону вино.

Пить после представления уже не хотелось. В какой-то момент мне захотелось даже послать его во Тьму, но взыграло любопытство. Как же он будет вести себя после?

– О, Сирена. Прекрасное существо с божественным голосом, который хочется слушать вечно.

– Погибель всех моряков, – парировала я. – Чем обязана?

– Сирены у меня еще не было, – улыбнулся тот.

«И не будет, – хотелось рявкнуть в ответ. – Скучно. Как же скучно. А начало было таким интересным.

– Приятно было познакомиться, Мак. Но мне пора, – схватив сумочку, произнесла я.

Удерживать Колдун меня не стал. Зато сумел отследить, куда поеду. И утром следующего дня меня ждал сюрприз.

Как говорится, шок – это по-нашему.

Мак никогда не довольствовался полумерами и не разбрасывался мелочами. Если соблазнять, то по-крупному. С песнями, плясками, цветами, конфетами и так далее. Так что стоило мне утром выйти из квартиры, в коридоре меня ждало 33 его копии.

– Какого? – только и успела выдохнуть я, как началось представление.

Они запели. По крайней мере, дюжина из них, оставшаяся половина принялась танцевать, размахивая цветами, конфетами и подарками.

Голос у Колдуна был приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Но вот слуха не было никакого. И на каждой высокой ноте меня невольно корёжило. Мои врождённые музыкальные таланты такой муки перенести просто не могли.