Будущие, или У мечты нет преград

Великие, почему так тихо стало? Или мне так кажется?

– И законы тут свои собственные, от привычных отличающиеся. Например, у царицы суд есть скорый. По особо важным государственным делам, затрагивающим международные отношения, она сама заседает. Сама приговор выносит. Чаще всего смертный. Остров-то свободный, нравы дикие. Казни жуткие.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – опасно сощурил глаза Арчер.

Защита засияла, затрещала, и прореха увеличилась.

– Да так, вспомнилось. Дочку Адония простит.

Она же дочка. Пусть неразумная, непослушная и дерзкая, но дочка. Родная кровь. Накажет, конечно, возможно, даже серьёзно накажет. Сошлёт куда-нибудь. На Террико найдутся места тайные. Мы же с тобой приезжие, не всё знаем. Крост, скорее всего, больше информирован, но он же этим не делится.

Мне показалось или тень мелькнула в окне? Едва заметно… кто бы это ни был, он не хотел, чтобы его заметили. И я бы, может, пропустила, если бы не была так сосредоточена и напряжена. И правда не один.

Только вот кто этот гость и чего стоит от него ожидать?

– К чему ведёшь, Корвил?

– А наказать ведь кого-то придётся, – продолжила я. – За такой проступок и за Петрею. В двойном размере, так сказать. Адония же темпераментная царица. Потом, конечно, пожалеет, раскается в своём решении. Кросту выплатят неустойку, покроют все расходы. Может, даже извинятся.

Осталось совсем чуть-чуть. Капельку.

А у меня слова заканчивались. Липкий пот стекал по спине и тут же остывал, холодя кожу, которая от разницы температур покрывалась мелкими мурашками.

Глупо было провалить всё, когда до цели так близко.

– Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, Корвил. Может, это ты смесей нанюхалась и пришла сюда?

Ну и кто тут кого провоцирует?

– Что она тебе такого обещала? Ради чего ты решился, Арчер?

– Корвил, – зло усмехнулся тот. – Иди проспись.

– Сам роешь себе могилу.

– Не уйдёшь – выкину! – угрожающе надвинулся на меня мужчина.

– Здесь не материк, отцовство тебя не спасёт от наказания, – быстро заговорила я, чувствуя, как от напряжения ломит руки.

– Какое отцовство? Совершенно не понимаю, о чём речь.

Враль из него был никудышный.

– Ой ли?

– Последнее предупреждение, Одетт. Потом будешь плакать.

Он и в лучшие годы не мог меня поймать. Да, сильнее, но умнее ли? Или же я слишком самоуверенна?

– Если бы ты знала, как сильно меня раздражаешь, – продолжил он, надвигаясь.

Пришлось снова отступить.