Айвири. Выбор Хранительницы

Засыпанные снегом, с частоколом вместо заборов, они производили впечатление нахохлившихся холмиков.

Внутри всё было просто и уютно. Низкие потолки, белая печь в центре, украшенная нарисованными цветами, длинный стол, лавки по бокам. Белая скатерть с вышитыми цветочными мотивами и много еды.

Нам даже позволили чуть-чуть прогуляться. Девчонки зачарованно бродили по двору, изучая деревеньку за забором, заснеженный лес, который начинался метрах в трёхстах от нас, грозные пики гор, укутанные белыми пушистыми облаками.

Выйдя последней, я вспомнила рассказы Феба и, надев рукавицы, взяла горсть снега, пытаясь слепить из него нечто похожее на шарик. В рукавицах это сделать было сложно, но мне удалось.

Получившийся шарик был немного неправильной формы, но достаточно твёрдый. Я оценивающе взвесила его в руке и осмотрелась.

Решение пришло в одну секунду. Быстро прицелившись, я запустила снежок и попала прямо в спину Хани.

– Это что? – округлив глаза, спросила она, обернувшись.

И быстро нашла взглядом меня.

– Снежки, – пояснила я и запустила еще один комок, попав на этот раз прямо в грудь застывшей Ветры.

– Ах так! – рассмеялась Хани и неумело принялась лепить снежки.

Девчонки тоже в стороне не остались. Не прошло и минуты, как во дворе началось настоящее снежное сражение. Мы хохотали в голос, бегая, валяясь в снегу и стреляя в того, кто подвернулся.

На шум вышли ликаны, повыглядывали из окон и дверей жители деревеньки. Похоже, такого они еще никогда не видели.

Правда, потом, сидя в санях, нам пришлось долго сушить мокрые варежки, шарфы и шапки, но это того стоило.

Так прошло три дня.

Наша небольшая компания уже основательно углубилась в лес, и дорога пошла с подъемом. В этот раз мы остановились на небольшой полянке.

– Следующий поселок в тридцати километрах.

Ликаны развели костёр, Феб повесил котелок с водой. Сегодня помогать с обедом выпала очередь худенькой Реде и полноватой Нейке.

Я немного размяла затёкшие ноги и подошла к краю полянки, вглядываясь в спящий лес.

Сегодня с самого утра тревога не отпускала, давила, заставляя вздрагивать от каждого шороха. Я сама не могла объяснить причину такого поведения.