Айвири. Выбор Хранительницы

Три пары вязаных носков, кофта с высоким горлом, шарфы.

– Вот это да! – пискнула Юза, надевая шубку, которую, правда, почти сразу сняла. – Уф, жарко. Смотрите, сколько всего разного!

– И самое главное, тёплого, – заметила Хани. – Завтра уже в путь.

– Да, – кивнула я, проведя рукой по мягкому светло-серому меху. – Осталось немного.

Вечером мы все легли спать рано. Потушили светильники, укрылись одеялами и застыли каждая в своей постели. Не знаю почему, но я чувствовала, что девочки, так же как и я, долго не могли уснуть.

Мысль о том, что завтра мы перейдём границу Ардана, внушала трепет, страх и какой-то странный, даже немного жуткий восторг.

В какой-то момент я всё-таки задремала, но ненадолго, и проснулась задолго до того, как нас пришли будить. И не только я. Мы сразу все вместе открыли глаза и стали собираться. Молча, сосредоточенно, стараясь не смотреть друг на друга. Словно один взгляд – и та ниточка между нами, которая с каждой секундой все сильнее натягивалась внутри, могла лопнуть.

И тогда последствия могли быть самыми разными. А устраивать истерику никто из нас не хотел.

Около получаса мы промучились с одеждой. Непривычно, непонятно, некомфортно и очень неудобно. Как они вообще в этом могут двигаться? Одежда стесняла движения, тёрла, колготки и ткань платья из шерсти покалывали кожу, вызывая зуд и раздражение, обувь была слишком тяжелой и какой-то бесформенной. А еще как-то сразу стало жарко.

– Я похожа на мишку, – вздохнула Хани, разведя руки в стороны, и смешно покачалась.

 – Большого такого, толстого мишку. Как в этом можно бегать? Если даже ходить неудобно. Одежда весит килограмм пять-десять.

– И еще жарко, – заметила Юза, которая уже и шапку меховую надела, и шубку, и даже шарф повязала.

– Не спеши, – заметила я, осторожно почесав шею, где неудобный воротник уже успел немного натереть чувствительную кожу. – Зря ты всё разом надела. Нам же еще и позавтракать надо.

– Какой завтрак, Айвири, – отозвалась Ветра, бросив варежки на кровать и стряхивая мокрые пряди со лба.

 – Не знаю, как ты, а у меня кусок в горло не полезет. Страшно и волнуюсь так, что мутит. А одна мысль о еде вызывает лишь рвотные позывы.

– Осторожнее, – заметила Хани, сморщившись. – Не одной тебе плохо.

Я вытащила ноги из ботинок и расстегнула верхнюю пуговичку платья:

– Пойду всё-таки узнаю насчет завтрака, – сообщила я подругам и направилась к двери. – Понимаю ваше состояние, сама то же чувствую, но поесть всё равно надо.