Зульфикор-Рустам

 – Слышишь, недостойный, теперь счастье и несчастье зажаты в твоей руке. Найди источник, по содеянному тебе и воздастся.

– Я искуплю свою вину, – поднялся с колен Махкам. – Позвольте мне только спросить у отца благословение.

Падишах хлопнул в ладоши, и привели старика брадобрея, за одну ночь пережившего десять самых ужасных лет.

– Отец, – кинулся к нему Махкам, – отец, простите меня.

– Нет, не подходи ко мне, ты мне больше не сын и да будет проклята постель, на которой я тебя зачал, да свалятся на твою голову все напасти, на которые ты обрек мою старую седую голову, да вопьются в твой желудок все те жабы, змеи и черви, которых полно в гнусной яме, которая отныне служит мне жилищем.

– Уведите этого безумного, – велел падишах. – А ты, приносящий горе, помни, если через сорок дней ты не вернешься с волшебной водой, отец твой лишится своей головы, а от очага твоего и пепла не останется. Спеши же.

* * *

Махкам вышел из дворца, не зная, радоваться ему или плакать.

Тут он увидел свою мать, спешащую домой.

– Только не проклинате меня, матушка, – сказал Махкам, не смея подойти к ней, – Лучше убейте меня.

– О, мой жеребеночек, никогда мать не откажется от дитя, которого носила под своим сердцем, пойдем же, переступи порог, сядь у священного очага и расскажи твоей матери о своих напастях, Дай мне снять ношу с твоей головы.

Махкам заплакал горькими слезами и рассказал матушке все, что с ним приключилось.

– Не печалься мой жеребеночек, всякой беде помочь можно.

* * *

Старик переписчик сидел в дворцовой библиотеке и писал, низко склонившись над книгой, светильник у его ног освещал желтые страницы.

Выслушав своих родственников, он сказал:

– Да, о волшебной воде написано в книге Абрубека ибн-Мусы Мургаби. Знаю я этот трактат, о нем и говорил лекарь падашаха. Я здесь переписывал его. О, это великая книга, нужно только уметь постичь ее мудрость.

– Конечно, уважаемый дедушка, – перебил его Махкам. Ну а где ее искать, это в книге написано?

– Где искать? Нет, об этом мудрый Абрубек ибн-Муса Мургаби ничего не писал. Я прочел книгу от корки до корки, но этого в ней нет. У меня хорошая память.

– Ну, конечно! Иначе бы падишах сам знал, где искать. Идемте, матушка, тут нам делать нечего.

– Ох, юность, юность, она подобна жеребенку: мчится и думает обогнать само время.