Черная дыра

 – Что такое, братишка? Этот хрен не узнает меня?

– Да сам ты хрен! Мне велели не пускать тебя, – не мог угомониться Аза, гневно отзываясь на каждое оскорбление экс-начальника УБОП.

– Он ослеп или спятил? – Максат продолжал держать руку Руслана, временами встряхивая ее. – Я хотел позвонить Кайрату, но хорошо, что ты подошел. Не будем же мы беспокоить Кайрата из-за этого бульдога у двери.

– Эй, старик! Мне сам Кайрат приказал не пускать. Сколько раз еще повторять?!

– Тихо, Аза, все нормально, – Руслан приподнял свободную руку и медленно опустил ее, словно понижая громкость негодования Азы.

– Ты это ему скажи, пусть речь свою фильтрует.

– Сегодня воскресенье, я пришел как обычно, а этот твой Аза…

– Максат, – Руслан осторожно взял его за предплечье, – я все понимаю и ничего против вас не имею. Никто из нас ничего не имеет против вас. Но Кайрат дал нам четкий приказ, чтобы мы вас сюда больше не впускали. А как человек, всю жизнь носивший погоны, вы должны понимать, что приказы не обсуждаются.

– Почему…, – Максат наконец отпустил руку собеседника, достал свой мобильник с треснувшим дисплеем, а затем вновь положил его в карман, сам осознавая, что никогда не решится набрать номер Кайрата для обсуждения его решения. – Но что я такого сделал? Я же всю жизнь помогал вам?

– Максат, – Руслан покачал головой, – я не знаю почему.

– Русик, я же по-тихому. Помнишь, как мы наше первое совместное дельце провернули? – Максат с улыбкой задергал туловищем и головой, словно уклонялся от невидимых ударов.

– Мои ребята с тебя пылинки сдували, когда ты приходил ко мне, – сказал Максат. На этот раз задумался Руслан, безуспешно пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь из своих посещений Управления.

– Максат…

– Один раз, – чуть ли не взмолился Максат.

Руслан внимательно посмотрел на собеседника. Человек, некогда чувствовавший себя королем в своем Управлений, наводивший восторженный ужас на своих подчиненных и преступников, не пополнявших его счет в банке, с гордой осанкой и блестящим значком прохаживавшийся перед телекамерами, теперь представлял жалкое зрелище, вымаливая лишний час свидания с молодыми девушками.