Всё равно мы будем

Как же соотносятся эти понятия с настоящим моментом, о котором говорит дзен?»– Катя поставила знак вопроса и закрыла блокнот. Потянулась.

– Пойду погуляю, – она подошла к узкому шкафчику в гостиничном номере для паломников и взяла ветровку.

Римма, в своем ярко-алом кимоно похожая на настоящую японку, валялась на матраце и читала свежий выпуск глянцевого журнала с большими буквами ZEN, May 2008 – на обложке.

–Угум… – промычала она не отрываясь. – Фонарик возьми.

– Да зачем он мне? Телефон же есть. – Катя гордо потрясла перед носом подруги новехоньким синим «Нокиа», подаренным родителями совсем недавно, на день рождения.

– Тридцать три года, возраст Христа, – со значением произнес тогда папа, протягивая ей коробочку. – Надеюсь, ты в этом году совершишь что-то достойное. По крайней мере, защитишь уже диссертацию.

Катя смиренно кивнула. Муж и мама посмотрели на отца с обожанием, а на Катю – с легкой укоризной.

Она отогнала воспоминание, сунула телефон в карман спортивного костюма и накинула на плечи рюкзак.

Римма вскочила с недовольным видом, пошарила у себя в тумбе и вытащила налобный фонарик.

– Корова… – беззлобно пробурчала она и сунула фонарик в рюкзак.

– А ты коза, – парировала Катя. Обмен любезностями был их неизменным ритуалом с детского сада.

Катя раздвинула бамбуковые двери и вышла в сад. Свежесть и чистота раннего утра пощекотали ей ноздри легким ароматом неизвестных трав. Она почувствовала, как разжались зубы и расслабилось лицо, словно кто-то большой и добрый провел по нему теплой губкой и все огорчения сползли вниз и провалились в недра земли, куда-то глубоко, где в кипучей лаве перерабатываются все человеческие страсти и невзгоды.

День обещал быть хорошим. Катя улыбнулась и бодро зашагала по дороге из гостиницы. Телефон заряжен, паломников вокруг пруд пруди – что может случиться? Ей было не страшно.

Буддийский монастырь Энряку-дзи, который вчера приехали посетить подруги, был основан в 788-м году и считался обителью прославленных монахов-марафонцев школы Тэндай.

Разрешение на такую практику получали только избранные монахи. Марафон продолжался в течение семи лет. За это время монах должен был пробежать расстояние, примерно равное окружности земного шара.