Приключения в Балаклаве

Уж не знаю, что там мама сделала, но в «час икс» я кроме чемодана имел и кошачью переноску, оборудованную под крысиное жильё, и ворох всяких ветеринарных справок.

Ещё в Москве на вокзале я убедился, что опять буду последним в шеренге. Остальные были старше и (вот непруха!) выше меня. Многие ребята и девчонки уже ехали в этот лагерь не в первый раз, и были знакомы между собой. Новичков оказалось только двое: я и Лёнька. Лёнька был старше меня на год, но чувствовал себя также неуверенно, как и я. Вот мы и решили держаться вместе.

Лагерь наш был в Севастополе, точнее в Балаклаве, и жизнь здесь оказалась гораздо интереснее, чем можно было представить. Нас возили на разные экскурсии, мы бродили по древнему Херсонесу, ковырялись в старом раскопе в Сердоликовой бухте, и там Лёнька даже нашёл какой-то древний черепок. А ещё мы до посинения купались в море, лазали по горам, катались на катере. И никому в голову не приходило водить нас строем в туалет! Это наверно, были какие-то устаревшие ещё Советские правила!

А ещё наш вожатый Володя оказался замечательным.

Он учился в педагогическом институте на историческом факультете. И он так много знал интересного. И рассказывал здорово. Мы так и ходили за ним хвостом. Даже Фродо, которому история Крыма была неинтересна, полюбил Володю, и охотно путешествовал, сидя у него на плече. Ещё бы. Володя был ростом почти два метра. Какой обзор-то!

Как-то раз Володя предложил нам необычную игру в прятки: кто-то из нас прятался, а Фродо искал его по следу. Особенно смешно эта игра получалась, когда прятался сам Володя.

С его ростом не так просто было спрятаться, и мы находили нашего вожатого раньше Фродо, но крыс честно шёл по следу.

Мы прожили в лагере уже шесть дней, когда однажды после ужина Лёнька с таинственным видом подмигнул мне, призывая задержаться в столовке.

Когда все разбрелись, к нам с Лёнькой подошли Наташа и Эвелина. Я только рот открыл от удивления. Эвелина была самой красивой девчонкой не только в нашем лагере, но и на всём белом свете.

И то, что она снизошла до нас с Лёнькой, было удивительно. Впрочем, Эвелина поспешила слегка охладить наш восторг.

– Сева, Лёня, мы принимаем вас в нашу компанию только из-за Фродо, так, что сильно не воображайте. И поклянитесь самой страшной клятвой, что никогда и никому не проболтаетесь.

Если бы она сейчас потребовала бы, чтобы я себе ухо отрезал, как Ван Гог, я бы ни секунды не раздумывал. Был такой художник. Он сам себе ухо отрезал. Мужественный человек.