Я – ваши неприятности

Мы поднялись на третий этаж: я с одним чемоданом, а «добрый самаритянин» с двумя. Я нажала на кнопку звонка – он не работал. Тогда постучала. Дверь открылась, и я увидела тетю Веру, соседку Серафимы из одиннадцатой квартиры.

– Лика, – ахнула та. – Лика, милая, приехала… а что ж Серафима-то ничего мне не сказала? Или ты сюрпризом?

– Телеграмму посылала… – с некоторой обидой ответила я.

– Бог с ней, с телеграммой. Вот тетка-то обрадуется…

Мы обнялись и облобызались. Тетя Вера – добрая душа и одинокая женщина, Серафима ей как родная.

– Вот видите, – сказал таксист. – А вы переживали. Говорил, телеграмма запоздала, так и есть.

Раз пять сказав ему «спасибо», я распрощалась и вошла в квартиру.

– А Серафима где? – спросила на ходу.

– Дома. Голова у нее с утра болит.

Тут я увидела свою тетушку. Она возлежала на диване, вытянув ноги в туфлях на устрашающей высоты каблуках. Голова ее была обмотана полотенцем, в левой руке чашка, а в правой сигарета.

– Привет, – сказала я.

Серафима на меня посмотрела и закатила глаза.

– О господи… Я про тебя забыла.

– Приятно слышать. Между прочим, я час прождала на вокзале. У меня три чемодана, и все тяжелые. Я выхожу замуж за графа или уже нет?

– Иди я тебя поцелую, дитятко.

– Ты свинья, Серафима.

– Да ладно, не злись…

Мы поцеловались, и я села рядом, подозрительно ее разглядывая.

– Что-нибудь не так? – спросила я через минуту.

– Прости меня, убогую. Я должна была предупредить, чтобы ты не приезжала.

– С чего это вдруг? – удивилась я.

– Неприятности. И весьма крупные.

– Что еще за неприятности? Влюбилась?

Тетушка махнула рукой.

– Работа…

Я нахмурилась. Ее работа с самого начала не вызывала у меня доверия. То есть не сама по себе (работала она бухгалтером), а место, где тетушка прикладывала свои недюжинные способности. Местом этим было казино. А я являюсь убежденным противником азартных игр.

– Развалилась ваша контора? – задала я наводящий вопрос.

Тетка разглядывала потолок, я тоже подняла голову и с готовностью на него воззрилась. Ничего интересного обнаружить не удалось.

– Говорю, контора ваша развалилась? – напомнила я о своем существовании, повышая голос.

– Контора процветает, – хмыкнула в ответ Серафима. – А я, судя по всему, скоро накроюсь.

– Что? – не поняла я.

– Повесили на твою тетушку восемьдесят семь миллионов. Отдать нужно в недельный срок. Со вторника включат «счетчик».