Я – ваши неприятности

Вслед за ним, лавируя между столами, торопился Тарханов. Каток заметно расслабился, ухмыльнулся еще шире и убрал руку со спинки стула.

– Привет, начальник, – паясничая, сказал он.

– Здравствуй, Юра, – кивнул Владимир Петрович. – Что-то я не помню, что б тебя к своему столу приглашал.

– Поздороваться подошел, мы с Серафимой старые друзья. Правда, Серафима?

– Правда, – кивнула тетушка, с трудом разжав челюсти.

– Вот-вот, – хмыкнул Каток. – А племянница у тебя хороша, слов нет. Такую-то красоту беречь надо.

Красота-то, она сегодня есть, а завтра, глядишь, от нее ничего и не осталось…

– Да ты никак грозишься, Юра? – удивился Владимир Петрович.

– И в голове не держал. Так, к слову. Сами знаете, какие времена. Вот и беспокоюсь: изувечат девку не ровен час.

На этой оптимистической ноте Каток заткнулся и направился к своему столу. А я побледнела и плюхнулась на стул. Серафима с серовато-зеленым цветом лица была лишена даже намека на утренний оптимизм, Владимир Петрович хмурился, а Илья волновался.

– Что произошло? – тревожно спросил он.

Серафима кратко передала историю с Юриком.

– Ну девицы, ну утешили, – невесело хохотнул Владимир Петрович. – Одна Жорика бутылкой треснула, другая Юрику по роже съездила. Молодцы. Пора вам вещички собирать. По мне, так самое время.

– Вот сволочи, – выругался Илья, что было на него как-то не похоже. – Распоясались. Приличным людям в ресторане нельзя появиться.

– Если ты в мой адрес высказываешься, – хмыкнул Владимир Петрович, – так отвечу честно: не знаю.

Юрика и на пятнадцать суток упечь затруднительно. Приставал к женщине и получил по роже, вроде как пострадал. Что делать прикажешь?

– Ты же слышал, что он сказал. Этот подонок угрожал Лике в нашем присутствии.

– И вовсе не угрожал, а высказывал беспокойство о красоте Анжелики Станиславны в связи с криминальной обстановкой в городе.

– Здорово, – хохотнул Илья и покачал головой.

– Рад, что тебе нравится, – усмехнулся верный друг.

Тут подала голос Серафима:

– Эх, одно утешает: Циркач-то клюнул.

Сама видела: когда ты Юрику по фейсу съездила, он свою задницу со стула приподнял на целых пятнадцать сантиметров.

– Так уж и на пятнадцать? – съязвила я, пытаясь прийти в себя.

– Ну, может, на четырнадцать с половиной. Не появись так стремительно наши мужчины, он бы вмешался. Не зря мы, выходит, ему глаза мозолили. Жаль, что теперь это уже не имеет значения. Завтра утром уезжаешь домой.