Судьба – тени прошлого

Альтильда вар Дольд прикусила губу от гнева, но стерпела, так как знала, что на данном собрании нельзя демонстрировать эмоции. Ни в коем случае.

– А не обойдётся ли это нам тем, что народ взбунтуется? – спросил мужчина в чёрном плаще, под капюшоном которого сверкнули ехидные янтарные глаза, прикрытые небольшими локонами светлых волос. – Кроме того, кажется, вы понятия не имеете о простейшим военных тезисах. В ваших словах нет смысла: они выражают исключительно ваше мнение, а не объективную обстановку. И про Северный Альянс вам ещё ничего не говорили, а вы уже высказали свою позицию.

Дыхание у Умбера перехватило. Он не знал, что ответить; и вместе с угнетающим страхом почувствовал порыв злобы.

– Довольно, Леонардо! – грубо прервал Златогривый. – У тебя была своя задача.

– Хорошо, Ваше Высочество, не волнуйтесь. Доклад мой таков: Вэйрад действительно набирает военную значимость. Когда ты возвел его в чин офицера при почти пустом послужном листе, он заполучил авторитет в рядах солдат, но вместе с тем и недоверие.

– К тому же, он заручился поддержкой полководца Нильфада, – продолжил Льюис Фоттейд. – Неясно, по какой причине полководец обратил внимания на серую фигуру вроде Вэйрада, но это может обернуться расколом в рядах Высшего Командования.

– Зельман, разве в этом всём есть какой-либо смысл? – заговорил толстяк в огромном чёрном платье с массивными золотыми цепями и несуразными короткими пальчиками, придерживающими складчатый старый лоб. На каждом из пальцев красовались шикарные перстни с внушительными бриллиантами и рубинами. Волосы его были сальными и седыми, а общий вид – весьма усталым. – Этот мальчишка – не угроза для тебя. Я точно это знаю: я обучал его, как и тебя. У него никогда не было ни малейшего интереса, влечения к трону.

– Это не безобидные мелочи, господин Мариус Ольд. Это угроза. И вашего очередного наставления никто не спрашивал, не сочтите за грубость. Я высоко почитаю религию и её Всебожества. Однако это вопрос отнюдь не религиозный, – грубо ответил Норберт Изельгаам, в чьем голосе едва различимо звучала лукавость. – Стоит заметить, что до меня доходят некие слухи… В этих стенах я не буду их разглашать.