В самое сердце

Клим исчез, Максимильян остался в доме, который взорвался на наших глазах, и теперь мы мучительно пытаемся собрать нашу жизнь, в один миг разлетевшуюся вдребезги.

«Пусть рассказывает свои байки, пусть делает что угодно, лишь бы остался жив», – подумала я в отчаянии и закусила губу, чтобы не разреветься.

– А не пора ли нам ужинать? – поднимаясь, сказал Вадим. – Пойду потороплю Лионеллу, бабка пренебрегает своими обязанностями.

Он вышел из кабинета, и я услышала, как он кричит за дверью:

– Лионелла Викторовна! Вы, часом, нас голодом уморить не решили?

Его шаги стихли на лестнице.

– Может, нам стоит уехать?

– Уехать? – не поняла я.

– Ну, да, – пожал он плечами. – Вдвоем. Куда-нибудь на Карибы.

– С чего вдруг?

– Я же вижу, что с тобой происходит. Ты не можешь смириться с его смертью.

– А ты можешь? – спросила я. Против моей воли получилось враждебно.

– Пытаюсь, – ответил Димка. – Получается так себе. Чем скорее мы поймем…

Он замолчал, махнув рукой.

– Карибы вряд ли помогут, – сказала я.

– Действительно, все проще, и дело вовсе не в Карибах, а во мне. Ты не хочешь ехать со мной. Я прав?

– Нет. Не прав. Я готова отправиться с тобой на край света. Ты мой друг. Человек, которого я очень уважаю. И перед которым чувствую вину.

– Потому что не любишь меня?

– Потому что Джокер прав: это был неверный выбор.

– Вот как? А я-то сдуру решил, теперь мы могли бы… По крайней мере, могли бы попытаться…

Он смотрел исподлобья, я чувствовала его обиду, а еще злость и ответила как можно мягче:

– Не стоит повторять ошибки.

– Очень мило, – хмыкнул он. – Чувствовать себя чьей-то ошибкой…

На счастье, в кабинет вернулся Вадим, посмотрел на нас и сказал со смешком:

– Выясняете отношения? Я бы на вашем месте поторопился в столовую. Старушенция сильно гневается, когда мы опаздываем. А злить ее я бы воздержался. Иначе кто ж нас кормить будет?

Я поспешно покинула комнату, с удовлетворением отметив, что Димка идет следом.

Бронзовая люстра с плафонами из хрусталя освещала столовую, большую комнату с антикварной мебелью и картинами в тяжелых рамах. Еще одна загадка Бергмана – источник его благосостояния. У нас заоблачные гонорары, но их явно недостаточно, чтобы жить с таким размахом.