Свой, чужой, родной

Так как всерьез строить дорогу, по-видимому, никто не собирался, реального плана строительства попросту не существовало, и его пришлось изобретать на ходу. Тогда и выяснилось: чтобы провести дорогу из пункта А в пункт Б, потребовалось бы снести старое духовное училище, а главное, отдать под дорогу часть бывшего губернаторского сада, который считался любимым местом отдыха горожан. И хоть взамен предлагалось создать сразу два парка с фонтанами и детскими площадками, горожане стояли насмерть, а чтобы местная власть в одночасье не решила вопрос при помощи бульдозера, отправили петицию президенту, собрав аж сорок тысяч подписей.

Если верить Людке. Ясное дело, снести четыре дома, один из которых давно заброшен и затянут сеткой, куда проще, чем справиться с народным гневом.

– Значит, дом снесут? – спросила я, точнее, подумала вслух. – Когда?

– Ну, на днях вряд ли получится. Надо же все согласовать, наверняка кто-то из жильцов заартачится… Полгода, думаю, еще простоит. Находись он на пару-тройку метров подальше, мог бы выжить, а так оказывается практически на обочине.

– Жаль. Красивый дом.

– Да ладно! Чего в нем красивого? Сама говоришь: выглядит жутко…

«Может, хозяева объявились, узнав о предстоящем сносе?» – подумала я, убирая посуду.

Людка побежала по делам, а я, немного послонявшись по квартире, решила позвонить своей квартирной хозяйке.

Мой звонок Марину Витальевну насторожил. Обычно я звонила раз в месяц, когда наступал срок оплаты квартиры, до которого было еще далеко, и, едва поздоровавшись, она спросила:

– Тиночка, что случилось?

– Все в порядке, – ответила я и заверила, что в обозримом будущем съезжать не собираюсь.

Это ее заметно успокоило, а я продолжала: – Марина Витальевна, я решила сделать генеральную уборку и мебель в кухне отодвинула…

– Что-то не так? – вновь заволновалась она.

– Все нормально, – повторила я. – Нашла записку, которая за стол завалилась. Вот и хотела узнать, кто жил до меня в этой квартире.

– Какую записку?

Хозяйка моя, женщина нервная, пребывала в постоянной тревоге, каждое мгновение ожидая от мира какой-нибудь пакости.

Малейшее изменение в привычном течении жизни вызывало у нее едва ли не панику. Она боялась, что лишится квартирантки и придется искать другую; что крыша старая, квартиру зальет и придется делать ремонт; что зима будет холодной и полопаются трубы; лето – жарким и начнутся пожары…

Собственно, по этой причине я и старалась свести наше общение к минимуму.