Время-судья

Она приблизилась, молча кивнула, скупо улыбаясь, и села на стул, как-то нерешительно и даже робко, словно сомневаясь в ра-зумности своего присутствия здесь.

– Здравствуйте, – сказала я. – Спасибо, что пришли.

– Не благодарите, – усмехнулась Ольга. – Я на пенсии. Занять себя не умею. А тут хоть какое-то развлечение.

Я предложила сделать заказ. Ольга очень внимательно изучала меню, точно это какой-то юридический документ, и вновь усмехнулась:

– Не уверена, что я хочу потратить такие деньги.

– Об этом не беспокойтесь, – поспешила заверить я.

Она пожала плечами и сделала заказ. Салат, горячее, кофе и пирожные.

Заказ принесли быстро. Ольга ела с удовольствием, смакуя каждый кусочек. Потом отодвинула тарелку и сказала:

– Спасибо. Готова компенсировать ваши издержки. Что вы хотели?

– Поговорить о маме, – ответила я.

Она взглянула с сомнением.

– Четыре года вопросов у вас не было…

В ней чувствовалась обида, а фраза прозвучала чересчур агрессивно. Я поспешно произнесла как можно мягче:

– Лучше поздно, чем никогда.

– С народной мудростью спорить трудно. Но чаще всего бывает поздно. Имейте это в виду.

– Вы сказали, что сейчас на пенсии, – решила я начать издалека.

– После того как ваша мать исчезла, мне в фирме работы не нашлось.

«Так вот в чем дело», – подумала я, теперь причина ее обиды более-менее ясна.

– Отец вас уволил?

– Я сама написала заявление. Он, кажется, про меня просто забыл. Два месяца я сидела в пустой приемной, а потом подала заявление.

– Он не пытался вас отговорить?

– Нет. Я думаю, подобные мелочи его не интересовали.

– Папу можно понять. Учитывая его тогдашнее состояние… – вступилась я за отца.

Ольга криво усмехнулась, не желая комментировать мое высказывание.

– У вас с ним были хорошие отношения? – спросила я.

– Скорее никаких. Я не хочу, чтобы это выглядело как сведение счетов, – нервно заговорила она. – Он подписал заявление, а я обиделась и теперь наговариваю на вашего отца.

– Так я не за этим пришла.

– А зачем?

– За правдой, – пожала я плечами.

Ольга зло хмыкнула.

– Правда? Правда, деточка, понятие сугубо относительное.

– Поделитесь своей, – вновь пожала я плечами.

Она перегнулась ко мне и спросила, понижая голос:

– Вы ее видели, да?

– Кого? – растерялась я.

– Вашу мать.

С минуту мы таращились друг на друга.